Первый пар Нового года - Любовь Перуница

Наконец, номер закончен, яркий сценический свет гаснет, а у нас перерыв на смену костюмов, и я удаляюсь прочь. Но в темноте путаю шторы, забегаю и нос к носу сталкиваюсь с мужчиной. По одеколону я сразу понимаю, что это именно мой босс.

Глава 5 — Два образа

Боже, какой сложный день. Дайте кто-нибудь яду? А лучше выходной с Анной... тьфу ты, с женщиной. Зверев, ты помешался на этой девчонке?

Рабочий день закончен, поручений нет, а я кручу в руках телефон и ловлю себя на абсурдной мысли: а не придумать ли мне какой-нибудь предлог, чтобы задержать ассистентку на рабочем месте?

Внезапно телефон завибрировал. На экране уведомление от старого друга — Адама. Перезваниваю.

— Здорово, друг. — Не очень приветливо.

— Привет, Марк, ты чего кислый? Весь в делах, небось. Вечером свободен? — Голос в трубке уводит меня от размышлений о завтрашнем дне.

— Нууу... — Тяну нерешительно, посматривая, как Анна убирает ноутбук в свою сумку. — Смотря, что предложишь.

— Отлично. — Безапелляционно, словно он уже все придумал и решил. — Встречаемся на парковке в Башнях, в восемь. Везу тебя в одно место. Шоу, девочки, кальянчик. Развеемся по-мужски. Может, кто и приглянется. Соглашайся сразу, билеты на двоих.

Ну вот, а я о чём говорил? И ведь возражений никаких не примет.

Анна вопрошающе смотрит на меня, ждёт, когда я закончу разговор и скажу, что на сегодня она свободна.

А и черт с ним, отдамся в его опытные руки, умеющие развлекаться как положено. Может, хоть немного отпустит.

Развеяться после трешовой новости с Еленой и предстоящего фарса с «женой» — самое то. Да и с кем-нибудь развлечься на ночь — не худшая идея. Хоть на пару часов забудусь.

— Восемь? Так это же через пятнадцать минут! — Закатываю глаза. — Ладно. Жду на парковке.

Стою, курю, смотрю, как из стеклянных дверей Башен вылетает моя ассистентка. Бежит куда-то, закутавшись в свой длинный уродливый пуховик, почти подпрыгивая. В сторону центра летит. Мне туда же. Иррациональное желание — окликнуть, подвезти — шевельнулось где-то под ребрами. Как будто мы мало времени вместе проводим. Теперь уже закатываю глаза на себя!

Но тут подруливает черный «лексус», из окна высовывается ухмыляющаяся физиономия Адама.

— Зверев! Садись, не задерживай народ!

Адам. Закадычный друг, с которым прошли огонь, воду и первый бизнес. Недавно вернулся из-за бугра на ПМЖ, полон баек и денег. Сажусь к нему на пассажирское сиденье, пристёгиваюсь — он всегда водит как угорелый.

— Куда везёшь?

— В «Вердикт». Слышал?

Слышал. Спорное заведение. Много слухов, никакой конкретики. То ли элитный бордель под прикрытием, то ли театр для извращенцев. Не моё обычно. Но сегодня — почему бы и нет.

На входе — никакого пафоса. Строгий, но вежливый фейс-контроль. Наши имена в списке — нас пропускают. И то, что я вижу внутри... Это поражает.

Гармония. Роскошь. Тишина, нарушаемая только джазом, исполняемым живой группой на отдельной маленькой сцене. Никакой давящей темноты и неоновых мигалок. Столиков — штук двадцать, не больше. Боюсь представить, сколько Адам отвалил. Официантки в черных закрытых фраках с белыми перчатками — умный ход. Всё внимание — на сцене. Ничего не отвлекает.

Садимся, заказываем коньяк и кальян. Адам уже несёт что-то про очередную пассию, с которой не сложилось в Дубаях.

—...А самый смак, брат, — философствует он, — это девочки постарше. У них взгляд понимающий. И с ними не надо играть в эти дурацкие игры типа заботы и выпрашивания секса.

Я киваю, но уже не слушаю. Штору на сцене плавно раздвигают.

И я залипаю. Полностью.

Девушки. Их несколько. Каждая — отдельное произведение искусства. Не голые тела, а эстетика. Блеск страз на полупрозрачных корсетах, вышивка, мерцающая на боках. Длинные юбки из чёрных перьев, которые при каждом движении обнажают на миг стройные ноги в чулках и высоких шпильках. Это не вульгарно. Это выглядит очень изысканно. Дорого. Чертовски сексуально.

Вижу, что и Адам притих. Забыл про свои байки.

И тут мой взгляд цепляется за одну. В дальнем ряду. Она двигается чуть иначе. Не так отточенно, может, с тенью неуверенности, но в этом есть какая-то дикая, животная грация. И её взгляд... Он поражает меня прямо через зал. Готов поклясться, она смотрит в упор! Будто этот танец только для меня.

Всё внутри сжимается. Такое же чувство я испытал тогда в переговорной, когда Анна смотрела на меня, забыв обо всём. Тот же заряд, то же странное, почти физическое притяжение. Эта девушка чем-то смутно напоминает мне её. Может, силуэтом? Но нет, не может быть. У Анны — очки, пучок, бесформенная одежда. Здесь — разметанные тёмные волосы, яркий и дерзкий макияж, губы, зовущие на грех. И этот взгляд... открытый, дерзкий, полный какого-то скрытого огня и секса. Нет, это не она. Просто похоже. Игра света и коньяка.

Но оторваться не могу. Номер длится недолго, кажется, всего пару минут. Потом свет гаснет, музыка меняется, объявляют перерыв.

Сказать, что я впечатлён, ничего не сказать. В штанах тесно так, готов сейчас же взорваться.

Мне нужно проветриться. Или просто уйти от этого наваждения. Взгляд той танцовщицы не выходит из головы. Встаю.

— Куда? — оживляется Адам.

— В туалет. Освежиться.

Иду вдоль стены, в сторону от сцены. Вроде там была вывеска. Туалет где-то здесь, за тяжелыми портьерами. В полумраке зала замечаю, а потом и чувствую, как шторы рядом шевелятся. И вдруг из них буквально вываливается прямо ко мне в руки кто-то.

Ловлю инстинктивно. Чувствую под ладонями гладкий, прохладный шелк, и тонкий запах духов. Девушка, угодившая в мои неловкие объятия, отшатывается, широко раскрыв глаза. В них — испуг и смущение. В темноте я с трудом вижу её лицо и мгновенно узнаю. Это же та соблазнительница!

Какое-то дикое, звериное желание пронеслось в голове — притянуть её ближе, проверить, угадать... Но мысль не успевает оформиться.

Из-за шторы материализуется гора мышц в черном костюме. Такой же здоровяк, как тот на входе, брат-близнец, видимо. Лицо — каменная маска.

— Прошу прощения, сэр, — его голос низкий, без эмоций. Он аккуратно, но неоспоримо заслоняет собой девушку, берёт её под локоть. — Танцовщиц трогать нельзя. Это строгое правило заведения.

Он смотрит на меня не враждебно, но так, что становится ясно —