оживаю. Вода словно смывает следы горестных мыслей и наполняет силами каждую клеточку. Я не замечаю времени, когда стою под душем. Да я никуда и не тороплюсь, заворачиваю свои непослушные пряди волос в полотенце, завязывая на голове тюрбан, накидываю прямо на мокрое тело махровый халат и выхожу из ванной.
Странно, что я только заметила, какая широкая и мягкая у меня кровать. Как маленькая, залезаю, и с криками несколько раз подпрыгиваю, а потом падаю на спину с хохотом. Как хорошо, что сейчас меня никто не видит, обычно так маленькие дети делают, а мне глупое прыгание помогает расслабиться. Потом я сажусь в позу лотоса и ставлю на колени ноутбук. Пора окунуться в реальную жизнь.
Я подключаю свой ноутбук к интернету, чтобы впервые за несколько дней посмотреть новости и почту. Только проводной интернет мог без сбоев работать в моем присутствии, я выбирала квартиру с учетом этого. Мельком листаю письма, качая головой, сколько же людей хотят навести порчу или наслать проклятие… Нет, серьезно? Люди, когда вы научитесь добру, поймете, что нельзя быть любимыми насильно и месть не принесет желанного облегчения?
Волнуюсь, но звон браслетов на руках немного успокаивает. Я зажигаю по комнате несколько аромасвечей с запахом цитрусовых фруктов, а если еще чуть-чуть проживу здесь, начну переставлять мебель по фен-шую… А сколько отрицательной энергии в углах! Я никому ничего не доказывала в своей жизни, я просто видела черные клубы дыма под потолком.
И искренне не понимала, почему некоторые голоса о помощи я слышу, а некоторые нет? Причем расстояние не имело значения, мельком увиденную улицу я иногда очень долго искала в интернете. И потому опаздывала. Я не властна над своим даром, не могла им управлять. Но если бы в своей голове я слышала все крики о помощи, давно сошла бы с ума. Может, мой мозг оберегал меня от окончательной пропасти, потому что каждую секунду в мире совершалось преступление. А может я просто научилась слишком хорошо блокировать эти сигналы, на каждый не ответишь…
Я задумчиво сижу перед ноутбуком и через некоторое время понимаю, что ищу в интернете любую информацию о Логинове Алексее Дмитриевиче. Ищу его в соцсетях и не нахожу. Где он служит, в полиции, в МВД? Пусто!
Детский крик в голове раздается так неожиданно и оглушает. Я зажимаю уши ладонями и тоже кричу, пока хватает воздуха в легких. И буквально сваливаюсь с кровати, ноутбук с грохотом падает на пол, но я внимания не обращаю. Сжимаю виски, пытаясь сосредоточиться и поймать уплывающие образы в голове. Я редко слышу детей, не знаю почему, но эта маленькая девочка видимо была совсем рядом и сейчас ей не просто страшно, она в ужасе. Перед глазами мелькают картинки какого-то дома и незнакомой мне улицы, а потом сразу ободранные обои в маленькой комнате и обоссанный, грязный матрас на полу. Господи, какой ужас!
Я бегаю по комнате, судорожно собираясь. И чтобы было удобнее бежать, надеваю джинсы и толстовку с капюшоном. Волосы еще сырые и даже не расчесаны, но мне плевать. Крик в голове давно отзвучал, но память о нем взрывает мозг. Что-же делать? Я делаю глубокий вдох, пытаясь сосредоточится, и снова протянуть ниточку к сознанию похищенной девочки. Отыскать еще подсказки, потому что времени совсем нет. Нужно действовать прямо сейчас.
Всхлипываю, потому что ничего не чувствую. Девочка либо без сознания, либо уже мертва. И в таком случае без помощи мне не обойтись. Я готова на риск, жизнь ребенка стоит на кону. Я даже ключи с собой не беру, выбегая за дверь и принимая решение, которое может стоить мне свободы!
Глава 10 Алексей
Я сижу в своем кабинете и слушаю отчет лейтенанта Вострикова о загадочной незнакомке. Прошло три дня с момента ее невероятного побега из камеры, которому до сих пор нет объяснения. Она просто исчезла, без следа, и я не могу в это поверить.
Меня обвела вокруг пальца какая-то пигалица, бросила мне вызов и похоже победила. Это происшествие никоим образом не влияло на мою работу, так почему же я не могу забыть о ее существовании? И зачем ее продолжают искать мои сотрудники и вся полиция города. Нутром чую, она не могла уйти далеко.
Она не сможет скрыться. Рано или поздно, все равно купит билет, оплатит покупку картой или откроет счет в банке. С моими связями я буду знать об этом через 10 минут!
Я должен заниматься внутренней безопасностью своей страны, а я трачу время на бессмысленные…
– Свободен, Востриков! – Я даже не слышал, что он мне говорил. Смысл мне знать, что они все камеры проверили, толку-то!
Беру ключи от машины и выключаю компьютер. Пора домой, рабочий день закончился, обычная рутина. Выхожу во двор и ищу глазами свой кроссовер. Здание УМВД, где располагалось и мое отделение, построено по образу американского Пентагона, такой круглый многоугольник. Своеобразный привет америкосам из России! А в середине парковка служебных машин. Выезд-арка только один, через шлагбаум и охрану.
Я в который раз задумываюсь над тем, зачем на въезде постоянно горит фонарь? Сейчас лето, даже вечером светло, для каких целей расходуется электричество? Кому-то темно? Надо будет уточнить этот вопрос…
Я не успеваю даже опомнится, занятый своими мыслями, когда поднимается шлагбаум, я быстро трогаюсь, и только на секунду отвел глаза от дороги, махнув рукой на прощание охраннику. А в следующее мгновение мне на капот бросается моя шарлатанка-беглянка! Которую весь город ищет! Она падает под машину, и я ее не вижу несколько мгновений. Пока с проклятиями не выскакиваю из автомобиля, и она снова оказывается в поле моего зрения. Когда Варвара встает с колен, я в первое мгновение чувствую облегчение. Какого хрена???
Охранник выбегает, и я знаю, что у меня всего мгновение до того момента, как он нажмет тревожную кнопку. Я жестом показываю ему, что все в порядке. Мне не нужны свидетели, чтобы придушить эту шарлатанку. Больше не допущу ошибки, оставив ее одну под охраной посторонних.
Такая же лохматая, рыжая, только в обычной одежде, синих джинсах и зеленой толстовке. Я рот открыть не успел, Варвара подбегает ко мне и хватает за отвороты пиджака.
– Девочка похищена в вашем городе, Алексей Дмитриевич! Пожалуйста, поверьте мне!
– Варвара, если ты думаешь снова меня одурачить, то не понимаю, зачем?
– Нет! – С ее губ срывается рыдание, но не такое, как она в комнате допросов рыдала. Настоящее, на грани срыва, и разница очень заметна. Если это
