затея начала казаться детским садом в затянувшемся молчании.
– Хорошо, – усмехнувшись, кивнул босс. – Сто лет не катался на каруселях. Даже не припомню, когда был там в последний раз. Поехали! – он решительно поднялся и схватил пиджак, висевший неподалеку на спинке стула.
– Там не только карусели, – попыталась внести ясность я. – Там еще…
Опустившаяся на поясницу широкая и горячая рука сбила с мысли.
– Я понял, хмыкнул босс. Веди.
Я шагала под чутким руководством Егора, спускалась в лифте на подземную парковку и никак поверить не могла, что сам Бахматов позволил мне затащить себя на аттракционы. В его запредельно дорогущем внедорожнике я примолкла. Егор самостоятельно предпочитал сидеть за рулем, поэтому мне досталось пассажирское кресло спереди. И все, что я могла, это – любоваться красивыми руками, расслабленно и уверенно державшими руль, и мужественным профилем любимого мужчины. Вживую, а не украдкой через чужую соцсеть!
Восторг захлебывал. Сердце билось учащенно и нервно. Всю меня обволакивал свежий и дерзкий запах босса, и я готова была купаться в нем вечность. Мне даже не нужны были никакие развлечения, лишь бы эта безмолвная и сказочная поездка никогда не заканчивалась. Уехать бы с Егором в закат, оставив все неважное позади, и остаться навечно вдвоем… Тогда бы я, наверное, призналась в том, что воспользовалась ситуацией и поднялась в тот номер с мужчиной. Других обстоятельств, в которых бы озвучила правду, я даже представить не могла.
В парке среди веселящихся и расслабленных людей мы выглядели диковато. Бахматов, в рубашке с закатанными рукавами и брюками от костюма, и я, в модном твидовом костюме с короткой юбочкой, не прикрывающей колен. Офисные клерки на выпасе – картина маслом. Правда очень скоро нам обоим сделалось не до условностей. Начальник привез нас в самый огромный парк города с такими аттракционами, на которых кататься могли только конченные экстремалы.
– Маня, давай вот на этот! – тыкал Егор в кошмарную конструкцию, подкидывающую несчастных людей прямо в воздух и заставляющую испытывать все прелести свободного падения.
– Почему нельзя начать с чего-то более нормального? – ныла я, совсем не представляя себя внутри адских махин.
– Это была твоя идея, хочу напомнить, – язвил босс. – Не думал, что ты такая трусишка…
Окончилось все тем, что он уговорил меня сесть на жуткие горки. Запредельная высота, уходящие вниз спирали, мертвые петли, от одного вида которых мое сердце замирало, а в волосах с электрическим треском пробивалась седина.
И вот я сидела в холодной металлической тележке на самом носу «паровоза», сжимала в обеих ладонях руку Бахматова и обреченно ждала собственной смерти от разрыва сердца.
11
Не знаю, как я не сорвала голос или не оглохла, пока нас несло на запредельной скорости, поднимало на высоту небоскреба, а потом сбрасывало с нее. Поворачивало, кружило, болтало. Заколка давно улетела с волос, оставив вместо прически разметанную ветром гриву. Я чувствовала себя несчастной песчинкой в адском миксере, в чашу которого меня запихнул Бахматов. Казалось, этот кошмар никогда не закончится, а ветер так и будет всегда свистеть у меня в ушах и хлестать по лицу. Я даже сперва не поверила, что дьявольская тряска закончилась, когда вагонетка с шипением припарковалась на коротком ровном участке.
– Ну как тебе? – счастливо крикнул босс. Его глаза искрились азартом и полученным адреналином, а на непривычно счастливом лице сияла широкая улыбка. В отличие от меня, начальнику дикая поездка явно пришлась по душе.
– Х-хорошо, – просипела явную ложь, даже не стараясь звучать убедительно. Желудок все еще стоял где-то около горла, в ушах шумело, а пальцы категорически отказывались отцепляться от поручня.
Фиксаторы, отвечающие за безопасность, поднялись. Пришло время освобождать место, но я поняла, что ноги не идут. Просто не слушаются. Да и все тело словно одеревенело.
– Маня, – позвал босс, протягивая мне руку и глядя с доброй усмешкой.
– Я не могу, – призналась страшным шепотом и округлила глаза.
Народ вовсю покидал аттракцион, весело переговариваясь, а я даже с места сдвинуться не могла.
– Трусишка, – покачал головой миллиардер, который в тот момент вовсе не выглядел серьезный боссом.
Восхитительным, ловящим кайф от жизни мужчиной – да, властным, бездушным засранцем – ни в коем случае. Он фыркнул, просто выдернул меня из вагонетки, не прилагая особых усилий, и подхватил на руки. От неожиданности я вцепилась в мощную шею и пристроила кружащуюся голову на широком плече. Подумала, что снова Бахматов несет меня и снова я испытываю ни с чем не сравнимое удовольствие и уютное блаженство. Хмыкнула про себя: оказывается, самый лучший аттракцион для меня – это мой босс. Даже в парк никакой ехать не надо.
Ветер бросил прядь моих распущенных волос в лицо Егору. Тот сдул их, а через секунду резко остановился и уставился мне в лицо.
– Маня? – вопросительно прищурился, продолжая сканировать кристально-голубым взглядом.
Я вся сжалась в руках Бахматова и запоздало сообразила, что мое тело в его руках и распущенные слишком приметные волосы могли навести мужчину на кое-какие подозрения. А еще аромат любимых духов. И оказалась права.
– Что? – пискнула, наверняка выдавая себя с головой.
– Где ты была в эту субботу?
– За городом! – выпалила чересчур поспешно. Ни за что не сознаюсь в том, что согласилась пойти с ним в номер в первую же встречу. Да это даже свиданием не было! Вот как низко я пала… Другое дело – если бы он запомнил или хотя бы номер телефона попросил. Но пачка купюр отравила мою волшебную ночь, превратив ее в пепел, а мужчину мечты – в обыкновенного засранца. – С подругой, – добавила для достоверности.
Бахматов уткнулся носом в мою макушку, шумно втянул воздух и снова посмотрел мне в глаза.
– Маша, – с нажимом протянул, возвращая себе образ строгого босса.
– Егор Андреевич? – я отвечала искренним непониманием, выкручивая на максимум весь актерский талант.
Бахматов лишь нахмурился ненадолго и пошагал со мной вперед. Молча сгрузил на скамеечку и отошел к киоску с сахарной ватой. Пока я приходила в себя после крутых горок и внезапного разговора, поняла, что последний дался даже тяжелее, чем аттракцион. А еще подумала, что неплохо бы сменить шампунь и духи.
Бахматов – далеко не дурак, а его одурманенное предательством Инги и алкоголем состояние вкупе с полумраком отельного номера – далеко не
