нижней половине моего подбородка.
Я должна исправить это.
Тассар смотрит им вслед, практически кипя от гнева, а когда они исчезают из виду, захлопывает дверь
— Чертовы дураки, — бормочет он. — Думают, что смогут силой заставить меня отступить? Отказаться от тебя?
Он фыркает.
Я прикасаюсь к губам.
— Что это было? — спрашиваю я.
— Что было что?
— Всего пару минут назад твой язык скользил по моему лицу, как дворник по ветровому стеклу!
— Ах, это! — Тассар бросает на меня высокомерный взгляд. — Это был поцелуй. Мне говорили, что людям нравятся такие вещи.
— Так и есть, — соглашаюсь я, а затем слегка качаю головой. — Но это был не поцелуй.
— Да, это был он.
Он выглядит оскорбленным, что я подвергаю сомнению такие вещи.
— Меня целовали раньше, и поверь мне, это делается не так.
Выражение его лица меняется и становится напряженным. Он долго изучает меня, а затем приподнимает пальцем мой подбородок.
— Тогда покажи мне, как это работает.
О, я могу показать. Мне следовало рассердится из-за того, что я попала в словесную ловушку, из-за чего он пытается взять меня на слабо, но… Я хочу поцеловать его. Поцелуй должен быть правильным, и такой великолепный мужчина, как он, заинтересован в поцелуе со мной? Я могла бы показать ему как целоваться. Это мой долг перед всеми женщинами.
Однако у меня перехватывает дыхание при мысли о поцелуе с Тассаром. Я смотрю на него снизу вверх, на его жесткий рот с твердыми губами и клыками, которые так часто мелькают.
— Ну, — говорю я, нервничая и возбуждаясь одновременно. — Это прикосновение губ к губам. Ласка губ.
— Покажи мне, — повторяет он.
Он намного выше меня, поэтому я сгибаю палец, показывая, что ему следует опустить голову. Но вместо этого он хватает табурет и с грохотом опускается на него, а затем притягивает меня к себе. Когда он садится, мы практически одного роста, и я могу смотреть ему в глаза. Его большая рука обхватывает меня за талию, как будто он боится, что я убегу. Словно я способна на такое. Я облизываю губы, и мне действительно стыдно, с каким нетерпением я жду этого поцелуя.
Я касаюсь его подбородка, отмечая, что он совершенно гладкий — ему не идет инопланетная борода. Его замшевая кожа ощущается как рай под моими прикосновениями, и мне хочется погладить его. Хотя это может все усложнить, и я бы действительно хотела поцеловать его, пока все не стало слишком странно. Он смотрит на меня своим напряженным взглядом, и от этого глубоко внутри у меня все горит и ноет.
— Ласка губ, — повторяю я ему снова, а затем наклоняюсь и касаюсь своими губами его губ. Это легчайшие прикосновения, словно шепот возле губ, но это не похоже ни на что, что я испытывал раньше. Есть что-то гораздо более интимное в том, чтобы целовать Тассара, зная, что это его первый поцелуй, и я дам ему пример для подражания для всех поцелуев после этого.
И поскольку я ничего не могу поделать, хочу сделать это незабываемым, поэтому дразня провожу языком по его губам и отстраняюсь.
Большой пришелец молчит, пристально глядя на меня.
— Ну? — спрашиваю я, затаив дыхание. Я практически задыхаюсь, и это при том что все, что я сделала, это скользнула губами по его губам.
— Неужели они все такие короткие?
Я удивлена его вопросом. Это все, что он может сказать?
— Нет, не все они короткие, — я не могу скрыть раздражение в своем голосе. — Вот тебе подольше.
Я кладу руки ему на плечи, дотрагиваюсь пальцем до его подбородка, а затем снова прижимаюсь губами к его губам. На этот раз я не буду ходить вокруг да около. Я крепко прижимаюсь губами к его губам, и когда его губы не разжимаются под моими, я ставлю перед собой личную задачу заставить его раскрыться. Я облизываю его губы, покусываю его пухлую нижнюю, прежде чем перейти к верхней губе и слегка царапнуть ее зубами. Что-то есть такое в его запахе и в том, как его большое тело прижимается к моему, но к тому времени, как я заканчиваю целовать его, я вся дрожу от желания. Затаив дыхание, я отстраняюсь и изучаю его. Он так же покраснел, как и я? Это сонное выражение в его взгляде — желание или скука?
— Ну?
— В этот раз ты не использовала свой язык. Я думал, что это делается с языком.
— В большинстве случаев он используется, — говорю я взволнованно.
— Ты должна сделать это еще раз и показать мне как это делается с языком. — Его рука крепче обхватывает меня за талию. — Еще раз, и сделай это как следует.
Когда я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам, мне приходит в голову, что мной манипулируют. Что поцелуй не так уж безразличен ему, как он притворяется. И я понимаю, что это правда, когда он притягивает меня еще ближе, и я оказываюсь верхом на его большом бедре, мои груди прижимаются к его груди, а мои губы снова скользят по его губам. Но мне все равно. Мне слишком приятно целовать его, чтобы обращать внимание на его игру. На этот раз я прижимаюсь кончиком языка к уголку его рта, и он приоткрывается для меня. Я провожу языком по его языку, и меня охватывает горячая дрожь удовольствия, когда я понимаю, что на нем тоже есть выступы.
На его члене были выпуклости. Я помню это по тому случаю в ванне.
У меня вырывается тихий стон, а затем его рука оказывается у меня на шее, и он прижимает меня к себе, а поцелуй становится еще глубже. Я понимаю, что больше не контролирую себя. Он взял верх. Язык Тассара играет с моим, а затем он покоряет мой рот одним медленным, восхитительным движением за другим. Мир перестает существовать, когда его язык проникает в мой рот, это горячее, медленное облизывание, обещающее всевозможные грязные, возбуждающие вещи.
А потом он отстраняется.
Я тихонько стону в знак протеста, как самая нуждающаяся женщина на свете. Его рот все еще соблазнительно близко, и я облизываю губы, задаваясь вопросом, почувствую ли я все еще его вкус на себе.
— Ты уже готова? — спрашивает он.
— Готова?
Меня целовали так страстно, что я понятия не имею, о чем он говорит.
— К спариванию. К тому, чтобы разделить со мной постель.
Он наклоняется и слегка, но сексуально прикусывает мою нижнюю губу, отчего по мне пробегает дрожь.
Точно. Я забыла, что взяла с него обещание подождать, пока
