Так и знал, что пожирателям приглянешься! Эх, вкусная, сладенькая земляночка… Ну что, теперь-то тебе страшно?
Страшно?
Страшно?!
Да я была просто в ужасе! Выжив в катастрофе, в которой шансы остаться в живых были меньше, чем вероятность встретить живого динозавра на улице мегаполиса, и после застрять чёрт-те где!
А ещё страшнее было то, что попала я сюда не одна. Прямо сейчас на орбите этой неизвестной планеты, ожидали спасения мои подруги. И запаса прочности у их капсул осталось меньше чем на сто дней! А единственным шансом на выживание была я, за ногу привязанная к какому-то вшивому матрасу, в каком-то пропахшем сыростью подвале!
Я подобрала пустую бутылку из-под воды, сделала широкий шаг от матраса и метнула её туда, откуда, как мне казалось, исходил его голос.
— Заткнись уже… Заткнись! Зачем ты это делаешь?!
Эджу́ рвано рассмеялся, а потом закашлялся, словно подавившись слюной.
— Делаю что? Говорю тебе правду? Но ведь они действительно любят свежее сочное мясцо... А на этой гаденькой планетке водится одна дрянь — либо жрать нечего, либо на вкус как подошва. Но у земляночки булочки сдобные, грудки, как наливные яблочки, и глазки на вкус должны быть, как пастила…
Меня замутило. Я с отчаянным всхлипом дёрнула на себя ногу с треклятым браслетом, не позволявшим убрать её с матраса, и рухнула на холодный бетонный пол прямо там, где стояла.
Я не могла не признать очевидное: мы все, и я, и Анна, и Лило́ умрём. Ведь дела мои были хуже некуда.
Захотят сожрать — сожрут. Решат убить, до того накуражившись вдоволь, — убьют. Что я могла против всех этих жутких инопланетных уродов? Что я вообще могла, кроме того, что сидеть здесь и жалеть себя, покорно ожидая своей участи?
Зак был прав… И офицер Сёмин тоже был прав! Я малявка и выскочка, слабая женщина! Кто я ещё без своего боевого корабля? Дичь для хищников? Шестьдесят кило свежего мяса, костей и самомнения, которое из меня никому не удалось выбить в учебке?
Это я уговорила Аню и Лило́ катапультироваться. И пусть они пока ещё живы, это значит, что я их убила!
— А хочешь… я помогу тебе сбежать?
Я поперхнулась подкатившими к горлу рыданиями и горько рассмеялась. На фоне всего, что происходит, сумасшедший узник предлагает мне сбежать? Какая грустная ирония!
— С чего бы тебе мне помогать?
У меня вдруг мурашки побежали по рукам… На секунду мне показалось, что по ним снизу вверх скользнуло чьё-то ледяное дыхание…
— Кто знает… Пахнешь больно вкусно. Женщиной. У бедного Эджу́ так давно не было же-енщины. А может быть, мне просто в кое-чем пригодилась бы твоя помощь? Что скажешь? Если помогу тебе, будешь благодарна?
У меня аж волосы на затылке дыбом встали от такого предложения. Даже представить было страшно, чем на самом деле мог оказаться невидимый Эджу́, ведь и он явно не был со мной одного рода и племени…
— Да пошёл ты. Извращенец… Себе помоги! Чего сам-то сидишь здесь, если можешь сбежать?
Мой «сокамерник» гаденько захихикал.
— А куда мне бежать? Здесь кормят и безопасно. А за периметром базы одни только беды. Гаденькая планетка хуже пожирателей, постоянно голодна и хочет крови. С гаденькой планетки без мощ-щного двигателя никуда не сбежать. Да… с неё ещё никто никогда не сбегал…
Эджу́ печально вздохнул, и голос его сместился право, заставив меня переползти на противоположный край старого матраса. Голос невидимого стал ближе. Я вынужденно зажала уши руками, пытаясь избавиться от этого мерзкого ощущения давления на барабанные перепонки.
— У ненавистных пожирателей такой двигатель есть. Есть он и у Великого Господина Собирателя тоже. Да только вечно деталей не хватает, чтобы всё как следует починить… Всё не то с неба на головы падает. А у Эджу́ и поломанного двигателя нет, и даже корабля. Эджу́ всё потерял, свалившись на эту отвратительную гаденькую планетку! И всё из-за этих мерзких, ненавистных пожирателей!
Разбушевался Эджу́ и умолк, словно приводя свои чувства в порядок.
Ох и насолили же ему эти «пожиратели»! Интересно чем? Охотились на него? Или прижали, взяли на абордаж, и отобрали карманные деньги на школьный обед?
Я улыбнулась собственной шутке. Ведь правда же, есть в рассуждениях Эджу́ об этих негодяях какая-то детская обида! Может, они и на самом деле такие мерзкие и кровожадные, как он говорит, но из-за того, как часто невидимка их упоминал, создавалось ощущение, что он на них едва ли не помешан.
— Тогда и мне зачем бежать? Я ведь тоже всё потеряла. Судя по тому, что я только что видела, от моего корабля, твой сраный «Господин Собиратель» не оставил и болтика в гаечке! Если там вообще что-то оставалось после крушения…
Голос невидимого Эджу́ стал ещё ближе, но по-прежнему ни его дыхания, ни шороха шагов я не слышала. Неужели он и правда мог мерещиться мне? Ведь можно ли передвигаться по заставленному подвалу так легко и бесшумно, когда вокруг ни зги не видно? Если подумать, при падении я действительно могла получить достаточно сильное сотрясение мозга, чтобы вообще всё, что я сейчас видела, мне просто мерещилось…
— Нет. Земляночка потеряла не всё. У земляночки ещё её жизнь осталась. — Ехидно пророкотал Эджу́. — И её владелец сейчас там, наверху, как раз обсуждает с пожирателями цену, за которую они смогут её забрать. Великий Господин Собиратель просто не хочет продешевить! У пожирателей есть много чего интересного на их большом пожирательском корабле.
Я невольно задержала дыхание, снова почувствовав на своей коже этот ледяной ветерок, так похожий на чьё-то дыхание…
— Как думаешь, сколько они заплатят за твою сладкую шкурку? Ящик велитовых мин? Коробку гравитоновых магнитодов? А может быть, Великий Господин Собиратель сможет-таки выменять у них на тебя Си-нитронный передатчик, который нужен ему для починки модеона? Пожиратели никак не хотят с ним расставаться, хотя им он не нужен. А твоему господину очень даже!
— Никакой он мне не господин… — зло прорычала я.
Эджу́ расхохотался, а умолкнув, смачно причмокнул невидимыми губами.
— О, определённо скоро он быть им перестанет. Ты ведь совсем не в его вкусе… зато, знаешь, очень даже в чьём? Я подскажу…
Его голос раздался совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. Я пискнула и прижалась к стене, когда он холодом прошептал мне прямо в ухо:
— … я точно не о себе, ведь не ем плоти…
— Отойди от меня!
