Стимуляция продолжается, в глазах темнеет, и моё тело пронзает мощный электрический разряд, заставляющий меня выкрикнуть его имя — подозреваю, этот крик могли бы услышать даже в центре города. То, как пульсирует моя киска, кажется сюрреалистичным, мой клитор неистово бьется, но самая сильная пульсация ощущается именно внутри моего канала.
Чувствуя нехватку воздуха, я отпускаю его уши и расслабляю тело на матрасе, ощущая, как его язык мягко выскальзывает из меня. Этот контакт настолько восхитителен, что я жажду большего, словно того, что мы только что сделали, недостаточно.
Я смотрю на него, и он, словно загипнотизированный, начинает слизывать мои соки, вызывая шоковые разряды по всему моему телу из-за сверхчувствительности, но я не могу его оттолкнуть. Мне нужно больше.
— Твой вкус не сравнится ни с чем из того, что я когда-либо пробовал, моя богиня, — его глаза горят как огонь, а письмена на коже, кажется, мерцают, или это просто мой разум играет со мной злую шутку.
— Я… я… никогда не чувствовала себя так, — смущённая и полная желания в равной степени, подтверждаю я.
— Кровь твоей невинности сладка вперемешку со вкусом твоего наслаждения.
Я не могу перестать смотреть на него, даже умирая от смущения.
— Я… — я смотрю на его огромный член, источающий прозрачную предсеменную жидкость в изобилии, и у меня текут слюнки, словно у того, кто жаждет своего любимого лакомства.
— Ты? — его большие когтистые руки скользят по моим бёдрам, побуждая меня продолжить.
— Хочу попробовать его, — то, как он жмурится в поисках контроля, заставляет меня слегка улыбнуться, зная, что именно я вызываю в нем все это.
— Ты сможешь делать со мной все, что пожелаешь, моя богиня, но сейчас мне нужно быть внутри тебя, чувствовать твой обжигающий жар вокруг моего члена, пока я буду входить глубоко, ревя как сумасшедший от того, что подо мной самая восхитительная женщина в мире, — словно хищник, Руатан медленно двигается, накрывая моё тело своим.
— Мне это нужно, — подтверждаю я, чувствуя, как у меня горят щеки.
— Все для моей богини.
Я получаю целомудренный поцелуй в лоб, который лишь доказывает уважение и нежность, которые он ко мне испытывает. Даже его огромный член с крупными венами по всей длине и красноватой бугристой головкой меня не пугает.
Но…
— Что это висит на ваших яйцах? — они похожи на два маленьких хвоста скорпиона, красных как огонь, которые извиваются в поисках за что бы зацепиться.
— Это мои маленькие когти. Они вонзятся в твою киску, выпуская стимулирующий яд, который подарит нам наслаждение за гранью воображения. Ты почувствуешь укол, который вскоре исчезнет, уступив место отчаянной жажде большего, гораздо большего, чем ты сможешь вынести. Он заставит тебя умолять так, что тебе не будет стыдно просить, и это заставит меня войти так глубоко, как только смогу, чтобы удовлетворить желания моей самки.
Я сглатываю, потому что от одного лишь описания мне уже хочется это попробовать.
— Покажите мне, — я кусаю нижнюю губу как настоящая распутница, и не знаю, эффект ли это Руатана или просто во мне спала эта сторона, но мне не будет стыдно умолять об этом, если понадобится.
— Все для моей богини.
Устраиваясь между моих ног, я чувствую, как он приставляет свою головку к моему входу, и моё сердце в этот момент пропускает удар.
— Я верю, что, если боги создали нечто такого размера, значит, оно поместится, — заявляю я, заставляя его слегка улыбнуться, обнажив идеально белые клыки.
— Доверься мне, Али. Наше слияние будет идеальным.
Доверяя каждому его слову, я просто расслабляюсь, отчаянно желая кончить.
Глава 11
Звезды сошлись
РУАТАН
Я раздвигаю её ноги своими коленями. Она маленькая, но идеально помещается в моих руках. Жар, исходящий от её тела, настолько силён, что, осмелюсь сказать, он обжигает мою и без того пылающую кожу. Не отрывая взгляда от её глаз, я приставляю свой член к её входу, начиная медленно, почти мучительно, скользить по её влажному, набухшему каналу.
Вкус её девственности все ещё отчётливо ощущается на моем языке, и от одной мысли об этом моё сердце бьётся ещё быстрее, на грани невыносимого. Ее тихие стоны побуждают меня продолжать. Алира — это подарок, посланный богами, и это истина, которую я никогда не смогу отрицать.
— Здоровяк, — ее тихий стон, в котором смешались удовольствие и боль, заставляет меня зарычать.
— Я делаю тебе больно? — обеспокоенно спрашиваю я, останавливаясь.
— Нет… — ее рот открывается в идеальном «О», когда я тянусь своими маленькими когтями к её клитору, вонзая их туда для стимуляции. — Руатан! — за её почти оргазмическим криком следует выгибание бёдер, которое вбирает меня до самого основания одним махом.
Ее движение выбивает из нас воздух и заставляет издать такие крики наслаждения, каких я никогда прежде не испытывал и не слышал.
— Моя! — чувство собственности и власти течёт по моим венам, как яд, и мне нужно пометить её.
Прицелившись в её плечо, я вонзаю туда свои клыки, устанавливая тем самым нашу уникальную и нерушимую связь.
— Давай, Здоровяк, дай мне все, что можешь дать. Я горю.
— Твоё желание всегда будет для меня законом, моя богиня.
Мои движения начинаются плавно: я вхожу медленно и выхожу одним рывком, раззадоренный её восхитительными стонами. Я увеличиваю темп, когда она решает повращать бёдрами на моем члене. Вонзая когти в простыни, я рву ткань в клочья, погруженный в пронзительное, разрывающее на части наслаждение. Я бы жил внутри неё.
Ее пышные, круглые груди с украшениями на сосках подпрыгивают при каждом моем толчке. Мои тяжёлые яйца умоляют выплеснуть семя, но ещё не время, не сейчас, не тогда, когда она — всё, что у меня есть, ставшая всем моим миром и средоточием всего моего удовольствия.
— Я бы поселился в твоей влажной киске, — рычу я, ускоряя свои выпады.
— О боги, как же это хорошо, — ее руки обвивают мою шею, и это движение лишает меня контроля.
Одним движением я стаскиваю ее с кровати, вставая на ноги с ней на руках. Я держу её за задницу, убирая свои маленькие когти от её клитора и перемещая их по бокам от её киски — в таком положении мне легче двигаться. Я утыкаюсь лицом в её шею, вдыхая чистый запах самки, который принадлежит исключительно мне и является уникальным во всем мире, потому что исходит от неё.
— Моя! — рычу я с собственническим инстинктом.
— Твоя, Здоровяк, только твоя!
Алира двигает бёдрами, и на её лице застыло лучшее выражение наслаждения и похоти, какое только можно себе представить. И я — тот самец, который вызывает в ней это. В отражении зеркала перед нами я замечаю, что все письмена на моем теле вспыхивают, как падающие звезды в небе. Мое тело сияет, а мой член отмечен именем Алиры Мун, моей спутницы души.
Я не задаюсь вопросом о том, как ко мне вернулись силы. Все, чего я сейчас жажду — это чтобы моя человеческая женщина почувствовала всё, что может подарить наслаждение. Ее набухшие соски трутся о мою грудь, наши тела стремятся насытиться друг другом, а звук нашей мелодии переливается тысячами красок, настолько уникальных и совершенных, что у меня наворачиваются слезы на глаза.
Я никогда прежде не испытывал таких эмоций.
— Ты слышишь? Скажи, что слышишь! — умоляю я в отчаянии и страхе, что моя спутница не сможет услышать мелодию наших сердец.
— Не только слышу, но и вижу краски. Я в экстазе. Мы оказались в пузыре такой невероятной интенсивности, что кажется, будто ты перенёс меня в другое измерение, — она продолжает вращать бёдрами, пока я двигаю ею.
— Тогда давай танцевать под нашу музыку, моя богиня.
Мои руки сжимают её задницу, помогая ей усилить движения. Наши тела связаны необъяснимым образом, и всё, чего я желаю — это кричать, пока боги не услышат всю силу того, что я чувствую. Ее стоны окутывают меня, её руки крепко держат меня, и я отдаю ей всего себя в ответ на каждую отчаянную мольбу о большем.
