Потому, что если бы он был таким, я бы выбрала Джареда. В том поцелуе, я бы просто почувствовала, как сильно он обожает и хочет меня. Я бы простонала свою благодарность ему в рот и попыталась бы донести до Джареда те же чувства. Я бы отдала ему, только ему одному, всё моё сердце.
Джаред со стоном отрывается от моих губ, прижимаясь своим лбом к моему.
– Я не прошу стать заменой. Знаю, что это то, кем я не смог бы стать никогда.
Он пропускает мои волосы сквозь пальцы и на мгновение прижимается ко мне губами, прежде, чем снова оторваться от моего рта.
– Но, если бы ты просто смогла… попытаться. Попробуй дать моей любви шанс прогнать твою боль, Габс. Попробуй дать мне исцелить те части тебя, что были разбиты. Потому, что я клянусь… Я никогда не причиню тебе боль. Никогда не сделаю того, что сделал он. Я сделаю своей целью, вернуть тебя к жизни.
Я закрываю глаза, впитывая его искреннее заявление. Каждая часть меня верит ему; нет никого, кому бы я доверяла больше. И в тот момент я хочу того же. Хочу, чтобы Джаред вернул меня к жизни. Если кто и смог бы, то только он.
– Ладно, – шепчу я, буквально в сантиметре от его губ. – Я могу попытаться.
Наши лбы всё ещё соприкасаются, а глаза до сих пор закрыты, но я чувствую, как он улыбается. Он целует меня, медленно опуская наши тела на одеяло.
– О Боже, Габс, ты не представляешь, насколько счастливым меня сделала, – бормочет он у моих губ. – Я лишь хочу показать тебе, как много ты для меня значишь.
Я улыбаюсь в ответ и, обхватив руками его шею, пробегаюсь пальцами по волосам.
– С Новым Годом, Джаред.
– С Новым Годом, Габс, – бормочет он, поглаживая мою щёку. Его зелёные глаза сияют, смотря на меня с таким обожанием, что я буквально чувствую обволакивающее меня тепло. – Я люблю тебя.
Навязчивый звон моего мобильника пробуждает меня от самого умиротворительного сна за последние месяцы.
Я потягиваюсь, медленно разлепляя глаза, чтобы тут же прикрыть их от яркого солнца, пробивающегося сквозь шторы. И затем меня накрывает.
Прошлая ночь… Джаред… мы. Воспоминания стремительно заполняют разум, заставляя меня резко сесть.
Я улыбаюсь, закрывая глаза и смакуя каждое воспоминание о проведённых часах. Это было… абсолютно идеально. Всё, что я представляла себе о Джареде не смогло бы сравниться с тем, насколько удивительно ласковым и нежным он оказался.
Мои глаза сканируют пустое пространство рядом со мной и улыбка меркнет. Он ушёл. Но прежде, чем приходит паника, мой мобильник, удобно расположившийся на соседней подушке, снова оживает, сигнализируя о новом сообщении. Я быстро хватаюсь за него.
От Джареда, 9:34 утра.
«Доброе утро, красавица. Не могу передать, как здорово проснуться рядом с тобой. Прости, что уехал, но мне нужно было поработать и не хотелось тебя будить. Не хочу ничего так сильно, как спать с тобой дни и ночи на пролёт. Хочу, чтобы ты знала, я ни о чём не жалею. И я имею ввиду именно то, что сказал. Люблю тебя, Габс. Позвонишь мне позже?»
Я прижимаю телефон к груди и улыбаюсь, падая обратно на гору подушек и хихикая про себя.
– Ты пытаешься меня прикончить?
Я вскрикиваю от неожиданности, хватаясь за одеяло и натягивая его до подбородка, прежде, чем сесть обратно.
– Какого чёрта ты здесь делаешь, Дориан? – едва не взвизгиваю я.
Дориан медленно идёт в сторону моей кровати и садится рядом со мной, выглядя при этом очень мужественным и стойким. Он выглядит таким же красивым, каким я его и запомнила и хотя моё сердце болит от воспоминаний, это не убивает меня. Больше уже нет. Любовь Джареда смягчила удар.
– Ты совсем ничего ко мне не испытываешь? Тебя не заботит, каково при этом приходится мне?
Я подавляю дрожь, видя написанную на его лице муку, хотя он и отказывается на меня смотреть.
– Я спрошу тебя снова. Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?
Наконец, его голубые глаза сосредотачиваются на мне, настолько полные боли и гнева, что от их вида я резко втягиваю в себя воздух.
– Как ты могла? – несмотря на напряженную челюсть, скрипит он. – Ты моя, Габриэлла. Ты принадлежишь мне. Ты знаешь, что ты наделала?
– Принадлежу тебе? – с гримасой выплёвываю я. – Дориан, я не твоя. Больше нет. И кроме того, я совершенно обоснованно двигаюсь дальше. Очевидно, что ты тоже.
Быстрее, чем я могу увидеть, Дориан хватает мою руку, почти сжигая меня греховным покалыванием своих прикосновений. Он задирает её вверх, обнажая свою метку.
– Это говорит об обратном, Габриэлла. Ты моя, нравится тебе или нет. Моя. – Его убийственный взгляд натыкается на раздраженность моего собственного и я выдёргиваю руку, сунув её обратно под одеяло.
– Только в сверхъестественном смысле, – отвечаю я, более кротко, чем планировала. – Разве это не то, чего ты хотел? Найти для меня кого-то безопасного? Кого-то более человечного? Чтобы я могла жить счастливой жизнью с кем-то, кто мог бы любить меня так, как я того заслуживаю?
Дориан принимает мои слова, словно пинок под дых и закрывает глаза, чтобы успокоиться.
– Но я люблю тебя, – горячо кричит он. – И я не хочу ничего этого. Тебе это известно. Я не хочу, чтобы ты была с ним, или с кем-либо ещё.
Я отрицательно качаю головой.
– Твоё мнение не учитывается. Больше нет. Ты сделал свой выбор. Ты выбрал Аврору. Она та, на ком ты женишься, Дориан. Не я. Беспокойся о ней
Он делает глубокий вдох, прежде чем снова взглянуть на меня.
– Чего ты от меня хочешь? Хочешь, чтобы я забил на всё? Сражался против своего отца и народа? Поднял мятеж. Дерьмо! Прекрасно, я сделаю это! Сделает ли это тебя счастливой?
Я с отвращением отшатываюсь назад, пораженная его злостью.
– Мне ничего от тебя не надо! Я не просила тебя об этом! Не просила вторгаться в мою жизнь. Ты сам сделал это!
– Малышка, ты вся моя жизнь, – говорит он, крепко сжимая мою руку. – Но ты разрушаешь меня. Ты меня убиваешь. Знание того, что ты хочешь кого-то другого, кроме меня, причиняет мне физическую боль.
Я качаю головой, уходя от его прикосновений.
– Добро пожаловать в мой клуб. Я месяцами находилась в своём собственном аду. Я не могу справиться ни с твоей болью, ни со своей собственной, Дориан. – Я сглатываю, вставший в горле комок и позволяю своим глазам закрыться, моля о силе. – Ты должен прекратить всё это. Должен прекратить появляться и исчезать из моей жизни. И если я решила покончить с тобой, ты должен оставить меня в покое.
Он съёживается, как будто мои слова режут его насквозь. Первым побуждением, было утешить его, но я сопротивляюсь этому. Нет. Он больше не мой, чтобы утешать его
