в нем без остатка, но один вопрос не давал ей покоя:
- Соле, где Амаль? Она в порядке?
- В полном. Завтра увидитесь.
- Почему завтра?
- Сегодня ты моя. Только не злись. Этот вечер с тобой мы разыграли в шахматы, и твой демоненок продул. Все по-честному!
Муж ее поцеловал. Его губы были слаще меда. Хинтара потерялась в пространстве и времени. Не заметила, как ее толкнули в портал, а когда Сой’ле дал ей секунду, чтобы выдохнуть, она увиделаих… Звезды на потолке.
Комната, в которой они очутились, запала ей в сердце с первого взгляда. Кричащую яркость каменных стен, выкрашенных в изумрудный цвет, приглушал спокойный пол, выстланный коричневым мрамором с золотыми прожилками. Фрески с крупными цветами добавляли помещению уюта, а большой диван, рассчитанный как минимум на пятерых, мог похвастаться пуфиками для ног, набором подушек и столиками, на которых стояли свечи в красивых стеклянных чашах.
В камине трещали поленья, и языки пламени отражались в причудливых фигурках, расставленных на полках, а тяжелые шторы не пропускали в комнату свет, и звезды на потолке сияли ярче, чем тогда, в оранжерее. Когда она подарила ему себя без остатка.
- Это твой дом?
- Наш, Хинтара. Наш дом.
- Красиво… И где этот наш дом находится, господин ректор Первой Темной Академии?
- В Акрай’шиссэ, - Сой’ле крутанул какой-то кристалл у подоконника, и шторы сами разъехались в стороны, открыв дивный вид на лес и реку. - На отшибе. Подальше от моих назойливых студентов. Если тебе что-то не нравится, мебель можем поменять. Стены перекрасить… Пол перестелить.
- Не стоит. Здесь мило, - Хинтара распахнула створки и высунулась из окна, подставив лицо ветру. - Расскажешь, как дела? Как Амаль? Моя сестра? Бэан’на? Констанция? Дагон? Стоун? Ох, а кто отец детей Бэль? Соле, я умираю от любопытства!
Сой’ле откуда-то выудил вазу и засунул в нее цветы:
- Отец Марь’йэн и Син’эйлера, этих чудовищ, из-за которых моя академия ходуном ходит, магистр Вал’арон. Помнишь такого? Он некромант. Помогал нам с рунами.
- Вал’арон? Серьезно?
Красавчик-эльф? Хорошо, что от окна она отошла. Не то вывались бы прямо на ухоженную клумбу с тюльпанами.
- Представь себе.
- Как интересно… Продолжай! Хочу знать все и обо всех!
- А я хочу свою жену!
Он подхватил ее на руки и уложил на диван, но Хинтара вывернулась, взмахнув крыльями, и сама прижала его к шелковистой обивке:
- Тридцать лет ждал, подождешь и три минутки. Выкладывай! Как там Амаль?
- Следующий вопрос!
- Соле!
- Завтра узнаешь. Не заставляй меня портить ее сюрприз! Она готовилась к вашей встрече! Место выбирала, наряд…
Так, значит? Ладно! В отместку она куснула его за мочку уха. Легонечко…
- Если ты мне ничего интересного не расскажешь, я не стану тебя целовать! И вообще, найду в этом прекрасном доме спальню и лягу спать! Одна!
- Шантажистка!
- Не без этого. Как дела у моей сестры?
Хинтара развеяла крылья, которые мешались, и уселась поудобнее, сжав коленями бедра Сой’ле.
- Замечательно, - мурлыкнул муж.
- Какой ты разговорчивый! Как назвали сына?
- Кейтэн Кайдэ.
- Кайдэ? - удивилась Хинтара. - Неожиданно. И какой он? Мой племянник.
Дочь Атхары ведь носила фамилию Берлейн. Как и ее внучки.
- Вылитый Каттаган. Поэтому и Кайдэ. Кстати, у тебя два племянника. Гарлен Берлейн, которому дочка Бэль покоя не дает, учится у меня на боевом факультете. Ему недавно исполнилось двадцать. Марь’йэн совсем парня затюкала. Никак втрескалась в него по уши.
- Погоди-ка. У него же… Чешуя в крапинку. Ты сам сказал. Че-шу-я! Сын Атхары - дракон?
Ловкие пальцы Сой’ле активно распутывали шнуровку у нее на груди, нарочно задевая
