вспомнить она.
Священник положил уголёк в кадило, и оттуда разнёсся приятный запах… но вовсе не ладана.
Необъяснимый страх охватил Варвару. Она оглянулась назад, однако не увидела там ничего пугающего. Бывшие её односельчане спокойно шли по луговой дороге к мельничному омуту, вот и всё.
Она ещё раз принюхалась к идущему из кадила дыму. «Ну, конечно же! — с облегчением вспомнила она. — Так пахнут водяные лилии. Не на поверхности ли золотого сюльгама я видела этого святого отца? Да-да, именно там!»
— Как зовут попа? — спросила она Офтая.
— Отец Афанасий, азорава наша, — ответил тот.
Варвара приложилась губами к костлявой руке священника, ледяной после купания в омуте.
— Спой, Толганя! — закричали в один голос жители Вирь-ати. — Спой вместе со святым отцом. Никто об этом не узнает. Все будут молчать как рыбы. Кто проболтается, того Ведь-ава покарает.
— Поп будет петь озксы? — усмехнулась Варвара.
— Будет. И ты, азорава Толганя, вместе с ним. Спой, а то боги нас забудут, без урожая оставят. Нас без еды, а тебя без оброка.
Угрожающе жужжа, крестьяне обступили помещицу.
— Спой, азорава наша! Спой, Толганя!
— А где ж Нуянза? — спросила она.
— Да вот же! — ответил Офтай, указал на одну из дубовых колод, на которые предстояло положить нижний венец храма.
Варвара недоумённо посмотрела на инь-атю.
Хищно усмехнувшись, Офтай отодвинул колоду ногой. Под ней была выкопана ямка, в которой виднелась женская голова.
— Да вот же она! — повторил вслед за инь-атей отец Афанасий и запел:
Кие керось васенце каль,
Кие лазось васенце шяв,
Ся максось вал ломанень вайме,
Ся озафтось ломанень пря [4].
Варвара потрясённо молчала.
— Мы принесли Нуянзу в жертву Пресвятой Богородице, — пояснил Офтай. — Так пуромкс решил. И деве Марии хорошо, и тебе приятно.
— Мне? Приятно? — изумлённо подняла брови Варвара.
— Как же? Нам всё ведомо, — ответил отец Афанасий. — Нуянза ведь тебя била. У тебя был выкидыш из-за неё. Мы отплатили ей сторицей за твои мучения. Надели на неё одеяния невесты и четвертовали. Затем положили по куску в основание храма[5]. Под каждый угол будущего сруба. Так боги велели, и так пуромкс решил. Все высказались «за». Никто не воздержался.
Варвара подошла к мельничному омуту и отпрянула: вместо своего отражения она там увидела смеющееся лицо богини воды.
— Пусть будут прочными все четыре угла храма! — торжественно произнёс отец Афанасий. — Повторяй за мной, азорава Толганя!
Ведень кан,
Ведень оцю,
Ведь-ава Мария,
ваномысть [6] …
Варвара вторила ему тихо, вполголоса. Закончив молитву, отец Афанасий пробасил:
— Теперь восхвалим всех богов! Споём Оз-мору! Неужели откажешься вознести хвалу богам вместе с нами, азорава Толганя? Неужели не станешь петь в полную мощь своего чудесного голоса?
По заливному лугу разнеслись тягучие звуки мокшанских волынок и голоса двух певцов — глубокий бас православного октависта и шуване вайгяль мокшанской оз-авы, тембром напоминающее свежий бортевой мёд…
— Всё-таки настояли на своём! — покачала головой Варвара, когда затихли волынки. — Стройте храм, а я хочу подремать. Устала с дороги.
Она села на коня и поскакала в господский дом.
С Денисом она увиделась лишь через неделю, когда тот вернулся из ближнего похода, освободив вместе с другими сынами боярскими захваченный татарами ясырь.
— Видишь, как они меня любят? — сказала Варвара мужу. — Пуромкс отомстил за меня Нуянзе, решил провести озказне в честь Пресвятой Богородицы. Нуянзу четвертовали. Потом положили по куску под кажный угол храма.
— Толга! — поразился Денис. — Ты позволила им убить человека? Как ты могла?
— Они всё решили без меня.
— Ты должна их наказать.
— С чего это? Инжаня ведь приносила людей в жертву.
— Только не Богородице. Она не требует жертвоприношений. Не той Марии вы храм строите!
— А кому же? — с наигранным недоумением спросила Варвара.
— Той, с кем ты встретилась посреди Словенского моря. У неё ведь много имён, и Мариам — одно из них.
— Я ни в чём не виновата. Так пуромкс решил.
— Но за кровь Нуянзы придётся ответить не пуромксу, а мне.
— Не бойся ничего! Никто не узнает, — запричитала Варвара. — Дева воды этого не допустит, ежели мы не разозлим её. Надо срочно везти в Нижний письмо Никиты!
— Токмо на Никона и осталась надежда, — вздохнул Денис…
Конец первого тома
-
[1]Служилый «город» — корпорация городовых сынов боярских.
[2]Азорава (мокш.) — владычица, госпожа.
[3]Выборы священников мирянами существовали вплоть до реформ Петра Первого.
[4]Кто первое дерево срубил,
Кто первую лучину отщепил,
Человеческую душу (Ей) обещал,
Человеческую голову (в землю) посадил.
[5] Судя по фольклору, такое случалось несколько веков назад в деревнях крещёной мордвы. Части тела жертвы клали в основание мельниц и храмов.
[6]Родоначальница воды,
Старшая над водой,
Ведь-ава Мария,
Храни нас.
