Надежда Тальконы [СИ] - Евгения Витальевна Корешкова

И обратилась непосредственно к виновнику скандала, невнятно мычащему и безвольно обвисающему на руках своих спутников.

— Слышишь, ты? Запомни! Самостоятельно передвигаться и говорить, сможешь только после того, как покаешься в храме Защитницы во время воскресной службы. А теперь, — довольно ядовитая ухмылка тронула ее губы. — Не соизволят ли верноподданные служители Небесного Воина немедленно покинуть стены этого зала? Я получила нужную информацию и больше не желаю вас видеть здесь.

И, неторопливо развернувшись, проследовала к своему месту.

Надежда до боли стиснула запястье Алланта, и он почувствовал, как ее колотит нервная дрожь, не показываемая на людях.

* * *

Вызов, а тем более выраженный в такой открытой и враждебной форме следовало принимать, и правительственный люфтер взял курс на Запад к горам.

Храм Тысячи Ступеней, лишь фасадом выдающийся из скалы, выглядел сурово и неприступно. Каждая из ступеней крутой лестницы, также как и Храм вырубленной в естественной скале, олицетворяла один из постоянно окружающих человека соблазнов, и преодолевать ее, по правилам Верования в Небесного Воина, следовало пешком и непременно с молитвами покаяния. Надежда в своих силах не сомневалась, а молиться здесь не собиралась, но прежде, чем начать подъем, она повернулась к своему окружению и приказала охранникам по двое взять под опеку Альгиду и Вилду.

— Неважно как, — сказала она, но они должны дойти до Храма, не очень от меня отставая, и в более-менее приличном виде. Если потребуется — понесете. — И обратилась к Найсу, пожелавшему, несмотря на ее протесты, лично сопровождать ее к Храму. — Праки Найс, я категорически запрещаю Вам этот подъем. Такие упражнения отнюдь не для вашего сердца. Поверьте, вряд ли у меня там будет время отвлекаться на Вас. Да еще неизвестно, что они там для нас припасли, возможно, не останется и сил, чтобы оказывать Вам помощь, поэтому я приказываю Вам и очень по-человечески прошу, пожалуйста, поднимитесь наверх на люфтере. Мне плевать, что они там подумают или скажут! Праки, Найс, пожалуйста.

И Найс подчинился.

Вилда передала девочку на руки Иркету, и подъем начался.

Прихожане и служители ожидали их на площадке вне Храма. И очень многие злорадно жаждали посмотреть, какой жалкий, измученный вид будет у Посланницы Защитницы, пусть вынужденно, но все-таки пришедшей к Храму Небесного Воина. Если бы они знали уровень нагрузок на ежедневных джанерских тренировках, они бы так не обольщались.

Перед последним лестничным пролетом Надежда приказала Иркету отпустить Альдену, и девочка преодолела эти пятнадцать отполированных тысячами ног каменных ступеней вполне самостоятельно. И первая предстала перед поклонниками Небесного Воина, румяная, с разметавшимися по плечам черными кудряшками, перехваченными ярко-синей лентой, такой же, как ее глаза и поясок на белом платьице — символ принадлежности к императорскому роду и к Защитнице. Надежда уверенно ступала на шаг позади дочери в парадном, тоже белое с синим, одеянии, в полном комплекте украшений, тех самых, сделанных для коронации. И по ее виду вовсе нельзя было предположить, что она только что преодолела такой подъем, даже с ровного дыхания не сбилась, лишь чуть разрумянилась. Она обвела взглядом присутствующих, пытаясь вычислить настоятеля Храма и его приближенных. И обреченно высмотрела репортера с камерой. Хорошо, хоть только одного. — Вы хотели видеть здесь сегодня мою дочь? Она перед вами.

Толпа в черных и темно-фиолетовых одеждах налегла ближе, тесный круг сомкнулся. Вперед с трудом протиснулся один из служителей и возвестил, глядя исподлобья:

— Пройдите под своды Главного Храма. Познайте могущество Небесного Воина! Его Власть бесгранична, а гнев страшен.

Он величественно простер левую руку, приглашая следовать за ним под темную, грубовато вырубленную арку.

Альдена, всхлипнув, растерянно огляделась, прижалась к матери, сразу же дернув ее за руку:

— Пойдем отсюда! Здесь плохо! Дяденьки плохие. — Получилось по-детски громко — услышали слишком многие.

Надежда присела около дочери на корточки — глаза в глаза.

— Не бойся. Я здесь. И присмотрись, не все же дяденьки плохие!

— Все!

— Неправда. Так не бывает. И мы пришли совсем не к плохим дяденькам, а в этот Храм.

— Он мертвый!

Немедленная волна возмущенного ропота прокатилась по толпе.

— Ну и что! Он не похож на Храмы Защитницы, но посмотри, он по-своему, красив. И он был живым. Его строили не для смерти.

— Он мертвый!

— Допустим. Тогда попробуй просто послушать Храм. Не обращай на дяденек никакого внимания, будто мы с тобой здесь одни.

— А Вилда? А Иркет? — чуть не плача, перебила ее девочка.

— Ну, конечно, оглянись, они всегда с тобой, маленькая. Успокойся и просто послушай сам Храм. Помнишь — мы слушали твою комнату? Но для этого нам нужно войти внутрь. Круг разомкнулся узким проходом, чтобы пропустить их. — Она, взяв девочку за руку, торжествено ввела ее в распахнутые двери.

Первое ощущение, возникшее у Надежды под полукруглыми темными сводами чужого Храма — гнетущая пустота и брошенность. Это, несмотря на толпящихся внутри многочисленных поклонников чужой враждебной веры. Похоже, Альдена оказалась права. Лишившись своего небесного покровителя Храм, действительно, умер.

На беленых стенах крепились освещающие храм факела, обязательно попарно, ручки в стороны, а пламя почти соединялось. Под каждой парой факелов вертикально располагался довольно большой, бронзовый, четырехгранный, торцовый ключ.

Следующее, что привлекло внимание — роспись полусферических низко-нависающих потолков: темно-фиолетовых, под цвет одеяний священнослужителей и цвет ночи. И на них, правильно и достоверно обзначенные кристаллами горного хрусталя с мелкой алмазной россыпью вокруг каждого — все созвездия ночного неба Тальконы слабо, но ритмично мерцающие с частотой чуть меньше секунды, под ритм сердца.

Надежда, наклонившись, шепнула Альдене, чтоб она посмотрела вверх. Девочка завороженно стала смотреть на эту искусную имитацию неба. Вобужденное гудение толпы почти не мешало. Может быть, это не очень вежливо, так любопытно таращиться на оригинальное украшение чужого сурового храма?

А загадочное мерцание так же неожиданно прекратилось, едва они остановились в центральном зале вблизи алтарного возвышения, на котором их маленькую группу встречали пять сурово смотрящих, совершенно седых старцев, видимо, здешнее главное духовенство. Надежда остановилась напротив, держа руки на плечах стоящей перед ней дочери.

Некоторое время они, молча, изучающе, рассматривали друг друга.

Надежда заговорила первая.

— От имени Защитницы и правящей Императорской династии мы приветствуем поклонников Небесного Воина, пригласивших нас под своды своего храма.

Присутствующие отозвались недовольным гудением, ибо сочли такое приветствие почти оскорбительным.

— Пусть венчанная жена Небесного Воина преклонит колени перед величием своего супруга!

— Благодарю за предложение, как-нибудь позднее… — по возможности вежливо отказалась Надежда.

Возмущенное гудение со всех сторон уже прорывалось оскорбительными выкриками. Надежда спиной