извиняться приперлась, за то, что девице моей грозишь дорогу в лес закрыть, но в чужих чуланах обычно не извиняются.
– Вот еще, извиняться. Если кому и требуется, так тебе, что девиц невинных соблазняешь и на темную сторону ведешь. Книгу я ищу. Про Морану.
Чего-чего, а подобного Кощей не ожидал. И замер даже: а ну как Яга про клятву, данную им с Василисой, в Нави узнала? И разрушить колдовство хочет?
– Зачем тебе книга про Морану?
– А ты не в курсе? Какой-то идиот Морану взбесил! До предела! Теперь весна не приходит! Лес в снегу, медведи спят, мавки льдом покрылись! Все обыскала – ничего! Думала, у тебя, как у специалиста, есть инструкция. Как с ней бороться? И балбеса этого надо найти, внушение ему сделать!
Вот тут-то Кощей и понял, что попал. Конечно, ревнивая Морана не могла оставить безнаказанной их выходку. И упущенный бывший ее страсть как бесил!
– Но как она дотянулась-то? Морана ж власти в мире живых не имеет…
– Вот и я хочу понять: как? Ищи, давай, книгу! И дурачка этого, богиню разгневавшего…
– Дурачка нашел, – вздохнул он. – А книг про Морану нет. Я их того… все сжег еще когда развелся.
– И этому идиоту я доверила половину леса! – всплеснула руками Яга.
«И еще внучку доверишь», – совсем некстати подумалось Кощею.
Глава третья. Скатерть-сумасбродка
Сколько же хлопот перед свадьбой!
Сарафан каменьями расшей, отутюжь, кокошник примерь, под размер подгони, туфельки из города выпиши, разноси. Гостей список напиши, за столами рассади, меню утверди… вот последним и решили заняться с Лебедяной – хоть не рисковали, что обман наш раскрыт будет.
Собрались в моем тереме, да решили скатерть-самобранку испытать. Сдюжит ли пир горой свадебный?
– Не нравится мне эта магия чужеродная, – бурчала подруга, разворачивая на столе ткань с причудливой вышивкой, – ненашенская она, непростая!
– Ты про магию-то не заикайся, – хмыкнула я. – Кто на прошлом празднестве рукавами махал, да настойки наколдовывал?
– Я для романтики, для настроения.
– Романтика – это когда Кощей книгу пишет, а я ему кофий ношу. А настойки – это для похмелья. Бабуля скатерть сама мне принесла, обижать ее негоже. Так что давай проверим, вдруг и вправду хорошая вещь?
Мы дружно уставились на скатерть, мол, ну?
– Скатерть-самобранка, развернись! – скомандовала Лебедяна.
Скатерть вздрогнула, затрепетала, и по ней побежали золотые нити. Пахнуло свежей выпечкой. Я уже предвкушала румяные пирожки с вишней…
На столе с глухим стуком возник бутерброд. Один. На сухой корке хлеба лежал толстый ломоть сала, и было это все щедро посыпано перцем. Очень щедро.
Мы с Лебедяной переглянулись.
– Наверное, она разогревается, – неуверенно произнесла подруга.
Скатерть снова дернулась. На этот раз с потолка на нас свалилось облако муки. Мы разом чихнули. Потом на скатерти, прямо на сальном бутерброде появилась
