постели и попытался переубедить, как умел.
— Ты довольно подробно расписывал свой характер отношений с дебютантками. Ты еще, помнится, называл это честной сделкой, потому что не обещал им ничего, кроме денег. Я и тогда, мало что соображая, утверждала, что это жестоко. Это никакая не благотворительность, а откровенный цинизм и ложные надежды… Девушка, особенно красивая, всегда рассчитывает, что уж на ней-то черствое сердце растает. И ты женишься… А вместо этого она получала денежный куш и необходимость искать другого мужчину. Того, кто возьмет ее после всего, что с ней случилось…
Он ощутимо напрягся. Как бы Легран ни сводил все к шутке, слушать обвинения из моих уст ему было тяжело. Поэтому я не убирала руку с его плеча. Это не допрос. Всего лишь попытка его понять. О том, что я буду делать, если ответы меня не устроят, старалась не думать.
— И Бартоломью Крейден сказал, что после мой свадьбы ты не оставил этой своей привычки.
Кристиан криво улыбнулся.
— Заметь, Белль, дознаватель не утверждал, что на отборах я соблазнял невинных овечек. Но он произнес свою тираду с таким отвращением, что ты восприняла это именно так… Отец Барта служил управляющим у моего отца. Ни папаша, ни сын не появлялись на Вилле, потому что Крейден занимался южными регионами Ланвиля. Но даже оттуда он сделал совершенно верный вывод, что мой родитель — редкая сволочь. Крейден уволился до того, как князь окончательно свихнулся. Вслед за отцом Барт вынес стойкое убеждение, что те, кто имеют высшую власть и деньги, практикуют отвратительнейшие безумства. Такие, на какие у обывателя, не хватит ни средств, ни фантазии… Если ты с детства брал все, что желал, то дальше неизбежно пробовал что-то другое. Что-то более острое. А предела практически нет. Не замечая этого, охотник за ощущениями гниет изнутри. Превращается в выродка, не способного получать эмоции естественным путем.
Я допускала, что это могло быть правдой. Как-то, когда муж с Патриком думали, что я уснула в своем кресле, — в момент очередного ухудшения меня вывезли на вечернюю прогулку — де Труи, хихикая, рассказывал, что у правителя Азарии имелся тайный гарем, объединенный с конюшней и зверинцем.
— Для воина это смерть, — вдруг сказал Крис. — Настоящего воина ведет его душа. Пылающая страсть. Если внутри тебя тлеют головешки, в бою ты не оторвешься от земли.
— Не смей сравнивать себя с ними, — тихо оборвала его я. — У тебя никогда не было проблемы, где взять эту страсть. С переизбытком силы, с контролем над ней — да. С чувством вины, связанным с тем, что ты вообразил себя ответственным за родителей, — видимо, тоже. Но не с тем, чтобы высечь искру… Те, о ком ты говоришь, всего лишь слизняки. А ты воин. Ты был им до нашего знакомства. И сейчас ничего не изменилось.
Кристиан рассмеялся.
— Ты не годишься в обвинители, Белль. Ты настоящая женщина. Ты всегда дарила мне крылья. Даже когда я вел себя, как ничтожество… Давай же вернемся к нашей стыдной сказке. Давным-давно болтался по объединенным королевствам один пресыщенный… чудак. Он редко влюблялся, а остывал, напротив, чересчур быстро. Сам чудак связывал это с перепадами силы. Несколько раз его энергетические раны не оставляли лекарям надежд, но этот… зачем-то выживал. Как ему потом объяснила прекрасная фея, проблема заключалась в том, что женщины падали к его ногам еще до того, как он входил в залу. Потому что его слава, титул, деньги и непомерное высокомерие ступали туда первыми…
— Кристиан!
— Хорошо-хорошо, Бель, не отвлекаюсь на фею…
И он принимался целовать мои ладони… Да с таким сказками мы до утра не закончим… Одна луна уже обогнала другую, указывая, что полночь давно миновала.
Глава 99
Мне все-таки удалось оборвать поцелуи — и закончили мы отнюдь не на ладонях. Небольшая тучка затянула нижнюю из лун, и я вспомнила о тенях. Затем — об обиженных девушках…
— Кристиан, — произнесла задыхаясь. — Ты же достаточно умен, чтобы не позволить тому, что сам же назвал сущим пустяком, стоять между нами.
Он смотрел на меня странно. Как будто думал, о чем-то своем. Затем он важно кивнул. Почти как на каком-нибудь приеме.
— Чрезвычайно, но далеко не всегда, Ваше Сиятельство. Я просто представил, что бы попросил вас… хм… исполнить, если сказка все же понравится… Фантазии затягивают, и я замечтался. Давайте, наоборот, мы претворим в жизнь любую вашу прихоть… С эротическим подтекстом.
Не он один умел играть на нервах.
— Я в предвкушении. Больше не могу ждать, Крис.
Глаза князя опасно полыхнули. История началась.
По его словам, выходило следующее. Около десяти лет назад один из теоретиков магии опубликовал исследование, какое уже по счету, посвященное загадкам Источников, где семье Легранов отводилась важная роль. Среди прочего ученый муж подсчитал, в каких случаях хозяева острова чаще всего получали одобрение Богини на брак. Так, в девяноста процентах случаев князь становился их первым мужчиной. Лишь тридцать процентов выходили замуж после отборов. А остальные семьдесят… Вот тут и крылось самое скандальное. Леграны были горячи и круты нравом. Как минимум половину девиц в этих успешных союзах они доставляли на Вилль до всяких там официальных церемоний. Иногда не спрашивая согласия у родни девушки… Остальные двадцать процентов вроде все же были выбраны стандартным способом. С ухаживаниями, официальной помолвкой, с проведением ритуала на крепость пары, о котором еще тогда упоминал Крис. Но и тут не обошлось без подвоха.
Если после ритуала жених и невеста не получали положительного решения, помолвку разрывали редко. Ее продлевали, а девушку вывозили на Вилль под предлогом, чтобы она адаптировалась к родовой магии Легранов. Впрочем, профессор полагал, что процесс «адаптации» сводился лишь к одному.
Вот так по светским гостиным разошлась мысль, что Леграны женились преимущественно на соблазненных ими же девицах.
Я могла бы пожалеть Криса, если бы мне не стало в этот момент слишком не по себе. Легко догадаться, какой ажиотаж поднялся вокруг. Большинство семей до сих пор считали, что даже невинный поцелуй — это уже аргумент, и «порядочному молодому человеку» следовало жениться. А, зная Кристиана, вывод напрашивался сам собой. Он не стал бы принимать в расчет мнение респектабельного общества. Ему никто не указ.
— Что ты, Белль. Тебе уже не нравится моя сказка...
Я отвернула от него побледневшее лицо. Девяносто процентов избранниц отдали Легранам свою первую ночь, а по другим — по ним не имелось достоверной статистики, видимо. Какую долю там занимали разведенные и опозоренные графини? Мелена
