он всегда сворачивался клубочком от её прикосновений.
— Хочешь поговорить об этом? Тебе не обязательно, если не хочешь.
Магнар издал задумчивое гудение, но не постучал по морде, как обычно делал при таком звуке.
— Насколько я помню, я живу уже сто двадцать лет, если не больше. Я видел, как мир светлеет и темнеет сотни тысяч раз, и мне нужно вспомнить так много из того, что я сделал. Но я мало о чем жалею.
— Это долгий срок, чтобы оглядываться назад, — пробормотала Делора. — Не могу представить, каково это — жить так долго.
С другой стороны… разве не было вероятности, что и она сможет, раз отдала Магнару свою душу?
Как я отношусь к тому, чтобы прожить сто двадцать лет? До сих пор жизнь была не слишком справедлива. Полагаю, это будет нормально, пока всё спокойно. И если дела между ними пойдут на лад… Делора подумала, что, возможно, впервые в жизни она сможет быть счастлива.
— Однако, — продолжил он, снова глядя в небо и склоняя голову, будто видел что-то движущееся, чего не замечала она. — Я сожалею о… тебе. Именно об этом я сейчас думаю.
Делора напряглась, колени поджались, словно она пыталась сжаться внутри себя. Она не очень хорошо справлялась с конфронтацией или критикой. Она не ожидала, что он прямо скажет, что проблема в ней.
Вот и всё? Возможно, поцелуй, которым они обменялись в лесу, был всего лишь эйфорией после еды, и теперь, поразмыслив глубже, он понял, что Делора недостаточно хороша. Я боялась, что что-то подобное случится.
Она не собиралась убегать только потому, что не хотела слышать правду, но опустила голову, чтобы волосы скрыли лицо. Она закусила губы, сжимая в кулаке подол платья, пытаясь собраться с духом перед тем, что он скажет дальше. Внезапно вокруг стало слишком тихо. Даже треск костра заставил её вздрогнуть — непроизвольная реакция на прошлые травмы. Громкие звуки обычно сопровождались звоном разбитого стекла и возможной болью.
— Я был несправедлив к тебе, — сказал он, и её дыхание вырвалось судорожным, болезненным толчком. Она повернулась к нему, нахмурившись.
— Что ты имеешь в виду?
— Я забрал твою душу, не сообщив тебе, что это за собой повлечет.
Делора неловко рассмеялась.
— Я всё равно отдала её тебе. Я могла бы задать больше вопросов.
Он снова повернул голову к небу, на этот раз в другую сторону.
— Мне следовало узнать о тебе больше, выяснить, почему ты так отчаянно хотела от неё избавиться, прежде чем просить об этом. Теперь, когда ты рассказала мне о своем прошлом, и я понимаю, что это значит, через что ты прошла, я вижу, что человека можно ранить куда сильнее, чем просто нанеся физическую рану. Я не должен был брать твою душу, не объяснив, что это будет значить для тебя.
— Наверное, — ответила она, сильнее сжимая юбку. — Но всё нормально. Я правда не возражаю.
Сферы, горящие ярко-оранжевым, повернулись к ней.
— Я лишил тебя выбора, Делора.
— Нет, не лишил. Ты не забрал мою душу силой, не украл её. Как я уже сказала, я отдала её тебе.
— Ты бросила её в меня, если быть точным. — Делора поморщилась от этих слов. — Ты отдала мне душу не потому, что хотела быть вечно связанной со мной, а потому, что тебе было всё равно, что с тобой случится, будешь ты жить или умрешь. Ты выбрасывала свою душу, потому что твоя жизнь потеряла для тебя смысл, и теперь я это вижу.
— Прости, — сказала она, чувствуя, как наворачиваются слезы стыда.
— За что ты извиняешься? — спросил он. — Я должен был подождать, пока ты будешь готова. Я должен был объяснить тебе всё, а не ждать, пока ты отдашь её мне. Я отнял у тебя выбор, не объяснив всего.
— Да, но…
— Отдала бы ты её мне, если бы я объяснил?
Губы Делоры сжались в тонкую линию, пока она обдумывала ответ, но она знала его в тот самый миг, как он задал вопрос.
— Нет, — призналась она, и её плечи поникли. Затем она повернулась к нему, умоляюще щурясь. — Но я рада, что сделала это, Магнар. Я уже давно знаю, что рада быть здесь с тобой сейчас.
— Но я не понимаю. Разве тебя не злит, что тебе не дали настоящего выбора?
— Я бы всё равно сделала неправильный выбор.
— У тебя всё равно был бы выбор.
— Магнар, если бы я не отдала тебе душу, меня бы здесь сейчас не было. — её глаза пробежались по чертам его странного, но в чем-то прекрасного лица, прежде чем остановиться на клыках. Они замерли там, изучая их смертоносность. — Если бы ты рассказал мне всё, у меня бы не было выбора в любом случае.
Его сферы приобрели желтый оттенок.
— Что ты имеешь в виду?
Она отвела взгляд просто потому, что не хотела видеть его реакцию на то, что собиралась сказать, предпочтя смотреть на пламя перед ними.
— Ты бы съел меня. Мне бы не дали выбора, потому что я бы больше не существовала в этом мире. Такова альтернатива нашей ситуации. Будь то в гневе на что-то, что я сделала или сказала, или когда змеиный Демон ранил меня, или в любой момент, когда я пахла страхом — если бы я не отдала тебе душу и не избавила от голода, ты бы меня съел.
Его когти щелкнули друг о друга, когда он заерзал руками. Он становился всё более напряженным, как и она.
— Даже если это так… — он замолчал, словно хотел возразить, но не мог. Затем сказал: — Есть и другие вещи, в которых у тебя не было выбора. Вещи, на которые я не просил твоего разрешения.
Губы Делоры поджались, когда она не смогла придумать, какой еще выбор у неё отняли. Если он говорил о том, когда они касались друг друга, она была почти уверена, что её тело выдавало, как сильно она этого хотела. Она никогда не говорила «нет», кроме одного раза, и он тут же отпустил её, когда она это сделала.
— Что ты…
— Я поначалу не понимал, что это значит, — сказал Магнар, махнув рукой в сторону Фёдора. — Я думал о них как о детеныше, потому что моя связь с ними была прерывистой. Что мы создатели, а не родители. Я знал, что должен защищать их, что они маленькие и беззащитные, но моя забота о них ограничивалась только этим — защитой. Я не спросил тебя, могу ли я сделать это с тобой. И это было… тяжело для
