Семенной - Кейтлин Морган Стунич

Королева озадачена, но не неверует. Она щелкает жвалами, напоминая мне о моей боли, и я делаю шаг назад. Ее внимание переключается на Зеро, но когда она пытается сорвать голову андроида с плеч, я беру контроль на себя и отклоняю ее удар. Поскольку я контролирую действия картианской девушки, ее нельзя винить за них.

Я не сопротивляюсь, сжимаясь в комок и позволяя матери повредить внешний корпус модели вместо ее головы. Мы можем отремонтировать тело, но мы не сможем спасти органическую ткань, в которой обитает дух Райны, одной из немногих картианских самок во всей Ноктуиде.

Моя мать в последний раз уступает, растягиваясь на спинке кресла моего отца, пока я освобождаю Зеро от своего контроля и борюсь с собственной слабостью. Без моей пары я не могу черпать кровь. Мои ресурсы и энергия не бесконечны, и я уже на исходе.

— Мы доставим его сюда, — говорит мать, но отец уже качает головой. Моя мать склонна к эгоизму, в то время как мой отец всегда находится во власти «Короля» и лучшего образа действий для нашего вида в целом.

— Мы не можем позволить, чтобы кто-то узнал об исчезновении принцессы, иначе вся вселенная бросится на поиски. Пусть Фалопексы арестуют Коллекционера и экстрадируют его на Яо.

— Да, Ваше Величество. — Я делаю глубокий поклон. Я надеялся, что сегодняшняя встреча примет именно такой оборот.

— Найди ее, Рюрик. Мы дадим тебе короткий промежуток времени для работы, а затем мы с твоей матерью сами возобновим поиски. — Он наклоняется ко мне и прижимает свой огромный рот к моему уху. Я опускаю усики вниз и в стороны в притворном почтении. — Если мы найдем ее первыми, тебе не понравится смотреть, что мы с ней сделаем.

— Да, Ваше Величество, — соглашаюсь я, гнев и обида горячими и тяжелыми камнями лежат в моей груди.

— Уходи, — рявкает на меня отец, а затем своими собственными жвалами, теми самыми, которые я больше не вижу из-за своих линз, откусывает один из моих усиков у самого черепа, заливая мои волосы кровью.

К концу дня усик отрастает заново, мою руку чинят в медблоке, и я становлюсь еще на шаг ближе к тому, чтобы найти Ив.

Я подготавливаю транспорт, а затем направляюсь к Звездам.

Ив… Чудесным образом выживает

Меня похищали инопланетяне больше раз, чем я могу сосчитать. И из всех моих похищений это начинается приятнее всего.

Я лежу на спине на большой удобной кровати. В другом конце комнаты окно, из которого открывается вид на травянистое поле с лесом позади и пляжем впереди. Дом от поля отделяет терраса, и, моргая, возвращаясь в реальность, я понимаю, что слышу плеск волн.

Где я была? Где я сейчас? Почему я не помню последние… сколько-то там часов?

Я приподнимаюсь на локтях и заставляю свои затуманенные глаза сфокусироваться на фигуре в изножье кровати.

— Прошло около двенадцати земных часов с тех пор, как ты потеряла сознание, — говорит он. Это Офицер Хит. Я сразу узнаю его голос и с облегчением вздыхаю.

Точно.

Я была с ним в космической часовне, когда отключилась. Сейчас я чувствую себя прекрасно, но… я здесь. Где бы ни было это «здесь». Я не чувствую присутствия ни Рюрика, ни Абраксаса в здании вместе с нами. Я знаю, звучит странно, но я действительно могу их чувствовать. Спишем это снова на феромоны. Вероятно, дело в них.

Хит сидит на табурете в изножье кровати, ссутулившись и уперев локти в колени. Подбородок подперт кулаками, а его щупальца вытанцовывают свою собственную джигу вокруг него. Одно складывает стопку одежды, другое протирает окно. Третий хвост-щупальце подметает пол маленьким веником, а ближайший к нему хвост помогает совком. Все девять хвостов Хита сейчас заняты разными делами.

Он кажется спокойным, даже если они — нет.

Он улыбается мне.

Я отодвигаюсь на несколько дюймов назад по кровати.

— Доброе утро, Ив, — говорит он, и на его лице самое странное выражение, которое я когда-либо видела у мужчины. Я сглатываю, и его улыбка становится шире. — Что последнее ты помнишь?

— Я… — Я оглядываюсь, садясь, а затем поворачиваюсь и встаю на колени, чтобы выглянуть в щель между шторами на окне над изголовьем. Хит издает резкий шипящий звук, который я игнорирую, раздвигая ткань и оказываясь лицом к лицу с бесконечным, сверкающим морем.

Солнце — пока что только одно, насколько я могу судить — красиво искрится на небольших волнах с белыми барашками. Вдалеке я замечаю несколько островов, но ни на одном из них не видно зданий. Я оглядываюсь и вижу, что Хит наблюдает за мной своими странными глазами. Это самая инопланетная часть в нем. И это о многом говорит, учитывая, что у парня девять хвостов-щупалец с присосками, которые меняют цвет, когда он лжет.

Я оглядываюсь через плечо и вижу свою собственную задницу, выставленную напоказ из-за того, как я сижу, на коленях и все такое. Эм. На мне белая майка в рубчик и стринги. Красные.

— Это была единственная человеческая одежда, которая у меня была, — говорит Хит, откидываясь назад и поднимая обе руки ладонями вперед в знак сдачи. Он не может сдержать легкую усмешку, тронувшую уголок его губ.

— Ты меня раздел? — давлюсь я словами, уставшая от всей этой истории с «потерять сознание и подвергнуться насилию». Серьезно, это ни хрена не круто. Я хватаю подушку и швыряю в него — сильно. Он ловит ее щупальцем, а затем обвивает его вокруг нее, сжимая подушку в форме песочных часов.

— Я отводил глаза, — уверяет он меня, и я швыряю еще одну подушку. Эту он тоже ловит, пока я свирепо смотрю на него. Я поворачиваюсь, встаю и упираю руки в бока. Я разрываюсь в том, что спросить дальше. Я до смерти хочу знать, почему у него при себе женская майка и красные стринги, но у нас не такие отношения. Мой взгляд возвращается к неубранной постели. Простыни слегка влажные. Мне это совсем не нравится. — Я был джентльменом, — говорит он мне, а затем становится розовым. Когда он делал первое заявление, он был синим.

— Только одно из твоих утверждений правдиво, но какое? — со стоном спрашиваю я, тяжело опускаясь на кровать и обхватывая голову руками. — Последнее, что я помню, как ты держал меня в часовне, а потом… — Мой разум немного затуманивается, когда я пытаюсь вспомнить, что произошло прошлой ночью. — Жемчужина? Ты поцеловал меня с жемчужиной во рту?

— А. — Это все, что