было игнорировать.
Воздух между нами сжался, загустел, задрожал – как марево над раскалённым асфальтом в летний день.
Я задохнулась, дёрнулась на месте, и в тот же самый момент он обернулся.
Резко. Внезапно. Голова развернулась в мою сторону быстрым, почти хищным движением. Рыжие волосы взметнулись, корона над головой сверкнула ярче.
И наши взгляды встретились.
Серебряный и зелёный.
Расстояние между нами – футов пятнадцать, не больше – исчезло, сжалось в ничто. Словно мы стояли лицом к лицу. Мне не нужно было видеть, как его зрачки расширились. Я чувствовала это – шок, узнавание, что-то древнее, забытое, невозможное проснулось в серебряных глазах и уставилось на меня с интенсивностью, от которой перехватило дыхание.
Несколько секунд он просто смотрел. Неподвижно. Не моргая.
Колесница продолжала двигаться по инерции, медленно скользя вперёд, но он больше не смотрел на дворец. Он смотрел на меня.
И потом его рука поднялась – резко, властно. Жест был коротким, безапелляционным: ладонь сжалась в кулак и взметнулась вверх.
Процессия остановилась мгновенно, как по команде.
Всадники натянули поводья синхронно – копыта застучали по камню последний раз и замерли. Белые кони заржали тревожно, беспокойно. Лошади в упряжке колесницы забили копытами, но возничий успокоил их быстрым шёпотом.
Колесница замерла прямо напротив помоста. Прямо напротив меня.
Тишина обрушилась на площадь – абсолютная, гнетущая. Толпа застыла: сотни фейри, склонённых в поклонах, не смели поднять головы. Торговцы замерли у лотков. Музыканты перестали играть. Даже ветер стих.
Король Алистор стоял на колеснице неподвижно и смотрел только на меня.
Серебряные глаза горели холодным, неземным светом. Корона парила над рыжими волосами, излучая мягкое сияние. Белый плащ развевался за спиной, хотя ветра не было.
Я не могла отвести взгляд. Не могла пошевелиться. Не могла дышать.
Невидимая нить между нами натянулась туго, как струна, вибрировала, пульсировала, требовала чего-то.
Чего – я не знала.
Но что-то в его взгляде говорило мне: он тоже искал ответ.
Глава 17
Губы короля сжались в тонкую линию. Пальцы на резной ограде колесницы побелели – схватились так сильно, что выступили костяшки.
Несколько секунд тишины.
А потом Оберон засмеялся, резко, истерично, с такой горечью и сарказмом, что у меня мурашки побежали по коже. Это был не смех радости. Это был смех человека, который увидел нечто настолько абсурдное, настолько невероятное, что не мог больше сдерживаться.
– Двор Света! – выдохнул он между приступами смеха, голос дрожал. – Двор Света возродился! О, боги…
Он задохнулся, смех перешёл в хрип, но он продолжал – яростно, отчаянно.
– Это уже само по себе… невозможно! – Слова вырывались судорожно. – Но что ещё… что ещё более комично…
Он поднял голову, и я увидела его лицо – искажённое, с блестящими от слёз глазами, но губы растянуты в безумной усмешке.
– Ты, Лис! – Он смотрел прямо на фигуру в белом плаще на колеснице. – Ты – Король Света?!
Смех захлестнул его снова – горький, ядовитый.
– Плут! Трикстер! Вор и лжец! – Голос сорвался, но он продолжал, слова летели одно за другим. – Ты правишь Двором Хранителей?! Двором Баланса?!
Он согнулся пополам, плечи тряслись.
– О, это… это шедевр! – выдохнул он. – Это ирония звёздного масштаба! Боги, должно быть, умирают от смеха!
Толпа замерла. По рядам прокатился тревожный гул. Фейри переглядывались, шептались, кто-то возмущённо шикнул:
– Как он смеет…
– Кричать на Короля…
– Безумец…
– Святотатство…
Но другие шептали иное:
– Двор Света… возродился…
– Благослови его Корона…
– Хранители Баланса вернулись…
– Мы живём в великие времена…
Трепет. Я слышала трепет в их голосах. Видела как некоторые фейри склонились ниже, прижимая ладони к груди в жесте почтения.
Двор Света был не просто ещё одним королевством. Он был легендой. Мифом. Чем-то священным, что вернулось из небытия.
Но Оберон не останавливался. Смех стих, но губы всё ещё были искривлены в усмешке – жёсткой, полной презрения.
– Двор Света в руках Лиса, – произнёс он, смакуя каждое слово, словно это была лучшая шутка, которую он когда-либо слышал. – Падший Двор, возрождённый плутом. Как… поэтично.
Он поднял голову, посмотрел прямо на колесницу – взгляд полон яда, сарказма, но и чего-то ещё. Боли. Непонимания.
– Скажи мне, Лис, – голос стал тише, но каждое слово било как плеть. – Сколько ты украл, чтобы получить эту корону? Сколько солгал? Или просто… нашёл её в руинах и решил поиграть в короля?
Тишина.
Абсолютная. Давящая.
Я видела как стражники сжали копья, как советники напряглись. Один неверный жест – и Оберона пронзят насквозь.
Но Король Алистор не шевелился.
Он стоял на колеснице – неподвижный, безмятежный, словно слова Оберона были не более чем шелестом листьев. Лицо оставалось спокойным, холодным. Ни гнева, ни удивления.
Но я видела.
Видела, как на долю секунды – такую короткую, что я могла ошибиться – уголок его губ дрогнул. Подобие улыбки. Хищной. Довольной.
Он наслаждается этим.
Несколько бесконечных секунд он просто смотрел на меня – будто Оберона не существовало вовсе. Взгляд был бесстрастным, но в нём читалось что-то… острое. Внимательное.
Потом неспешно – демонстративно неспешно – он повернул голову.
Взгляд скользнул по Оберону. Оценивающий. Холодный.
И на его лице не дрогнул ни один мускул.
Ни узнавания. Ни гнева. Ничего.
Он смотрел на Оберона так, как смотрят на грязь, случайно попавшую на подошву сапога. С лёгким, едва заметным презрением.
Потом отвернулся.
И шагнул с колесницы.
Движение было плавным, грациозным – он просто ступил вниз, и белый плащ взметнулся за спиной волной света. Ноги коснулись камня бесшумно.
Свита последовала за ним мгновенно.
Четверо стражников в белых доспехах спрыгнули с коней, выстроились за спиной короля. Копья держали вертикально, но руки были напряжены, готовы к бою. Следом – двое советников в серебряных мантиях, с амулетами на шеях. И глашатай – высокий фейри с рогом на поясе.
Процессия двинулась к помосту.
Неторопливо. Величественно. Каждый шаг Короля Алистора отдавался эхом по площади – не физически, а магически. Воздух вибрировал от его присутствия. Магия давила, окутывала, заставляла согнуться под её весом.
Толпа расступалась ещё шире, фейри падали на колени при его приближении.
Он остановился у подножия помоста.
Поднял голову, и серебряные глаза снова встретились с моими.
Несколько секунд он просто смотрел. Изучал. Я чувствовала его взгляд на коже – не неприятный, как у торговцев, а другой. Острый. Проникающий. Словно он видел не
