помощь, и мы остались в холле втроем.
— Энн, дорогая, — без единой кровинки в лице леди Синтия цеплялась за руку младшей дочери, — вы должны мне рассказать все.
— Да-да, конечно, — я понимала ее желание узнать, что происходит и какова опасность, но мой рассказ был очень сумбурным, потому что я отвлекалась на мысли о Райане. — … и теперь мы надеемся, что антидот сработает…
Быстрое изложение немного успокоило леди, хотя тревога за жизнь сына не покинула ее.
— Вам стоит привести себя в порядок, — посоветовала сестра Райана. — Думаю, вас позовут, когда будет можно.
Я вскинулась, мне показалось, что эти слова прозвучали грубо, но младшая из Бладсвордов смотрела на меня открыто и даже доброжелательно.
К тому же она была права.
В грязной лакейской форме не стоило навещать больного.
В отведенные мне покои я поднималась, едва волоча ноги, и ожидавшая меня за дверями Торни почти сбила меня, ураганом налетев на меня, стоило переступить порог.
— Леди Энни! Да что же это такое? — она то ощупывала меня, то обнимала. — Никто не говорит, что происходит. Мальчишка из «Соколиной башни» привез послание, и все сошли с ума! Час назад прибыла дочь леди Синтии вместе с отрядом бойцов, я уже думала, что началась война! Силы Небесные! Что это на вас?
Слова вылетали из нее, как стрелы из лука умелого лучника, и именно в этот момент туго сжатая пружина внутри меня разжалась, и я зарыдала, уткнувшись лбом в ее кружевной воротничок.
Огрубевшие от работы руки горничной гладили меня по волосам:
— Ну все-все. Все будет хорошо, — уговаривала она меня.
«Все будет хорошо», — повторяла я про себя.
А за мной все не приходили.
Я успела умыться, выпить чай, в который Торни щедро плеснула бренди, а новостей о состоянии Райана все не было.
Я больше не могла метаться в неизвестности и собралась проявить наглость и сама проникнуть в его покои, но, открыв дверь, обнаружила за ней младшую леди Бладсворд.
Ее открытый взгляд изучал меня.
— Чем могу помочь? Что-то с Райаном? — сердце замерло в груди.
— Ты не красавица, но я понимаю, почему брат выбрал тебя, — только и ответила она.
— Ну хоть кто-то понимает, — пробормотала я.
— Дебора, — наконец представилась сестра Бладсворда. — Для своих Деб.
— Энни, — пожала я протянутую руку.
— Тебе можно к брату. Сменишь маму, иначе она никогда не уйдет спать, а ей нужно отдохнуть.
— Да-да, конечно… — я заторопилась.
Дебора отправилась вместе со мной и успела сделать мне еще один комплимент перед тем, как я зашла к Райану:
— Выглядишь отвратительно. Тебе тоже не мешало бы поспать.
Леди Синтия, услышавшая это, поморщилась:
— Энни, тебе придется привыкнуть. Вы не поверите, но Дебора умеет вести себя прилично, однако, они с Райаном очень разные. Моя дочь считает, что с близкими нужно говорить откровенно. Ну и сын ее очень разбаловал…
— Мама!
Это все было очень мило, но меня совершенно не заботила бестактность Деборы. Я хотела видеть Райана.
— Он то спит, то бредит, — предупредила меня леди Синтия. — Бриан сказал, что мы успели в последнюю минуту. Шансы очень высоки…
Дальше я уже не слушала, наплевав на этикет, я прошла в спальню и опустилась на край постели.
Следующие двое суток слились для меня в бесконечный поток паники, которая накатывала каждый раз, когда Райан начинал метаться в бреду. Он пытался что-то объяснить отцу, матери и даже мне. Сердце разрывалось, но я запрещала себе думать, что это плохой знак.
В редкие часы, когда Бладсворд забывался сном, я уступала место возле больного леди Синтии, выходила умыться и перекусить, не чувствуя вкуса еды.
Я краем уха слышала, как Бриан докладывал Деборе о том, что узнали дознаватели. Суинфорд был все еще у лекаря, но скоро отправится в темницу. Хэмиш уже находился в подземельях. Отравленный водой из родника он проходил через кошмар выжигания дара, но не растерял своей ненависти и по-прежнему отказывался говорить о сети поставок кристаллов и называть заказчиков.
— Это уже не важно, — Бриан и сам еле держал вилку от усталости. — Мы уже потянули за ниточку, которую для нас вытащил Бласворд. А настоящий князь Ратоннари не склонен ни останавливаться на полпути, ни прощать мерзавцев. Рано или поздно мы выйдем на всех.
Я кивнула с отсутствующим видом, и леди Синтия, сидевшая рядом, погладила меня по плечу.
— Леди Чествик, — вдруг обратился Бриан напрямую ко мне, заставив недоуменно захлопать глазами, — остался вопрос, который решить должны вы.
— И какой же?
— Тело вашей опекунши. Леди Дебора считает, что с Джиной нечего церемониться.
Я застыла над тарелкой.
Жалости к мачехе у меня по-прежнему не было, но какая-то брезгливость по отношению к ней, что была у меня всегда, куда-то ушла. Жизнь, даже такая искалеченная и полная зла, достойна человеческого отношения.
И в моем понимании на Джине было меньше вины, чем на Хэмише, который так и не запачкал свои руки прямым кровопролитием. Именно он был настоящей падалью, а мачеха его слепым орудием.
— Ее нужно похоронить. Места в усыпальнице на территории «Соколиной башни» ей не будет, но есть обряд прощания через огонь, — скрепя сердце сказала я. — Все равно некому приходить к ней на могилу. Второе тело в сгоревшему охотничьем домике — это же Томас, ее отец?
Бриан кивнул.
— Жаль только, я так и не успела узнать, что она сделала с моим отцом, — я отодвинула тарелку. Аппетит и так был слабый, а теперь и вовсе пропал.
— Суинфорд рассказал, — внезапно огорошил меня Бриан. — И он, и Хэмиш молчат только про все, связанное с кристаллами. Про остальные преступления заливаются соловьем. Особенно про чужие. Освальд, похоже, надеется наговорить на плаху, чтобы не гнить в подземельях. Зря. Бладсворд не настолько великодушен.
— И? Что он сказал?
— Джина не помогла ему, когда у него случился удар. Во время ссоры с женой у лорда Чествика прихватило сердце, а она не позвала на помощь, и сама ничего не предприняла. Лишь смотрела, как он умирает. Мне жаль, леди Чествик.
Что ж.
Наверное, я очерствела. Это признание ничего во мне не всколыхнуло.
Зато у меня в прямом и переносном смысле развернулись крылья за спиной, когда я поднялась в спальню Райана и встретила его ясный взгляд.
Глава 108. Пара
В глазах Райана было такое тепло, что моя душа согрелась.
Я бросилась к нему, обняла и покрыла поцелуями его лицо.
— Это того стоило, — усмехнулся он.
— Что? — не вдумываясь переспросила я лишь бы слышать его голос.
— Почти умереть,
