Семенной - Кейтлин Морган Стунич

Я сажусь в один из шезлонгов, раскинув колени в стороны, уперев локти в бедра, и смотрю на воду.

— Может показаться, что мы в глуши, но до дома моих родителей можно добраться за двадцать минут. — Хит останавливается рядом со мной, его почти голое тело находится слишком близко к моему лицу для комфорта. Я сглатываю и отвожу взгляд, изучая пейзаж и стараясь не восхищаться им так сильно, как мне того хочется.

Но черт возьми, как же приятно видеть океан — любой океан вообще — после столь долгого пребывания на корабле.

— Все так запутано, — шепчу я, когда Хит садится в соседний шезлонг. Я должна быть ему благодарна. Я должна быть настолько благодарна, чтобы сорвать эти стринги и прыгнуть к нему в постель. Самое грустное? Я хочу этого. Он, по сути, ходячий секс на палочке, и я была полностью очарована им с первой секунды.

Но это неправильно.

Я нахожусь в том же положении, что и тогда, когда узнала, что должна выйти замуж и спариться с Рюриком. Бедный Абраксас. Мне никогда не следовало… Ну, я старалась не спариваться с ним. Я пыталась сопротивляться, хотя и хотела его. Он этого не заслуживает. Я ужасная пара. Мне нужно увидеть его; он будет знать, что делать. Он будет знать, как все это исправить.

— Эй. — Хит тянется, чтобы положить руку мне на колено, и его прикосновение такое теплое и нежное, что я закрываю глаза. И снова я оказываюсь рядом с кем-то, чья жизнь висит на волоске, и они дают мне выбор. Хит мог бы изнасиловать меня, забрать свою жемчужину и спасти собственную жизнь. Он не собирается этого делать. Он просит. Очевидно, я это сделаю, но мне нужно сначала свыкнуться с этой мыслью. — Это не обязательно должно что-то значить, ясно? Мы можем… в смысле, я сделаю так, чтобы тебе было хорошо. — Он ухмыляется, когда я снова смотрю на него, но выражение лица до невероятности поверхностное. Ему тоже плохо. То ли за себя, то ли за меня, то ли за нас обоих, я не уверена. — Но я не прошу тебя связывать со мной жизнь или что-то в этом роде. Мы просто… — Он делает паузу. — Нам нужно сделать это правдоподобным для моих родителей. Моей семьи. Общины. Фалопексы… социальные. И одержимые. И подозрительно относятся ко всем и вся, особенно ко мне. Если в их умах зародится хоть капля сомнения, что ты кто-то другой, а не моя новая человеческая пара, мой отец нас раскусит. Он первым сдаст нас королю и королеве. — Хит фыркает. — Если бы он узнал, что происходит, он бы связал нас обоих, погрузил на транспорт и доставил лично.

Хит пытается говорить непринужденным тоном, но в его словах чувствуется тяжесть. Он умоляет меня понять, чтобы ему не пришлось повторять снова и снова. Это опасно, и не только для него или меня, но и для Рюрика, Абраксаса, Джейн, Аврил, Зеро, Коннора и Брота. Для моей семьи. Для Земли. В смысле, это все огромная, блядь, проблема.

— Я просто какая-то случайная девчонка, — шепчу я, снова глядя на воду, пытаясь во всем этом разобраться. — Я не избранная. Я не герой. Я просто человек. Невезучий человек, которого похитили какие-то случайные пришельцы на вечеринке поп-звезды. — Я провожу пальцами одной руки по волосам, останавливаясь, когда вдалеке из воды выпрыгивает какая-то фигура, делает дугу в воздухе и снова с плеском уходит под воду. Я бы сказала, что это дельфин, но у него были лапы. Решаю не зацикливаться на инопланетных видах животных. В конце концов, на другом конце крыши сидит двуглавая кошка и вылизывает себе задницу. — Как все это вообще может быть реальным?

— Жизнь случайна. Иногда эта случайность втягивает ничего не подозревающих людей в невероятные обстоятельства. — Я поворачиваюсь и вижу, что Хит снова теребит поля своей шляпы. Он проводит по ним пальцем, изучая мое лицо и пытаясь оценить реакцию. — Из-за этой случайности меня отправили на Джунгрюк с отцом и целой командой опытных офицеров. Я смотрел, как они следуют правилам и процедурам и говорят правду так долго, что потеряли половину людей, которых должны были спасти, еще до конца первой недели. Все мертвы. К концу следующей недели умер еще один, а оставшиеся четверо жалели, что не умерли. — Я вздрагиваю, но он не закончил. Кажется, он очень долго ждал, блядь, чтобы рассказать это кому-то, и, учитывая наши странные обстоятельства, решил, что я — надежный вариант, чтобы держать все это в секрете. — Из последних четырех людей троим стерли память и отправили обратно на Землю. Это не самый приятный процесс. Иногда он дает сбой, и люди начинают болтать. Я слышал, что болтовня о пришельцах заставляет других людей странно смотреть на человека.

— В общем-то да, — соглашаюсь я, потому что чувствую, что должна что-то сказать.

— Вот именно. — Хит тоже поворачивается к воде, но с другим выражением лица. Что бы он ни видел, это не приятная пустота морского курорта, а нечто совершенно иное. — Так вот, одна из четырех оставшихся людей была спарена. — Он так сильно стискивает зубы, что я боюсь, как бы он не сломал один из острых клыков. Его глаза пылают. — А закон гласит, что спаренные люди не могут вернуться на Землю. Она… Кайла… — Хит сглатывает и выдыхает, заставляя тело расслабиться. — Кайла провела время в борделе, поэтому ей не разрешили вернуться домой. Мой отец сжалился над ней и привез ее сюда, когда ей было всего тринадцать. Мои родители воспитали ее. Я научился сочувствовать людям, настолько, что отдал бы свою жемчужину женщине, о которой почти ничего не знаю. — Он снова вздыхает и заставляет себя улыбнуться, хотя улыбка выходит чуть более резкой, чем следовало бы. — Если это не случайность, то я не знаю, что это. Все эти странные обстоятельства привели нас прямо сюда, в эту самую точку времени.

— Твоя жемчужина… она ведь предназначена для твоей пары, не так ли? — тихо спрашиваю я, мой голос почти тонет в шуме усиливающегося ветра и плеске воды о стену дома. На мою голую ногу попадают брызги, но это приятно. Интересно, нельзя ли мне немного поплавать?

Хит не сводит с меня глаз.

— Жемчужина — это моя жизненная сила. Она навсегда связывает меня с тем, кто ее