им шпионить за тобой, – буднично сообщил Дор, – и кому-либо рассказывать о том, где ты и чем занят.
– Давно… это когда? – что-то невольно царапнуло меня в этом признании.
– Примерно лет шесть назад. Духи говорят – семь, – сообщил сын, и с довольной усмешкой пояснил, – мы были у Хенрика и кто-то из гостей спросил, куда пошел отец и о чем говорил. И мне почему-то очень не понравилось его любопытство, вот и ответил, что не знаю. А он недовольно буркнул, что тогда придется спрашивать зеленых жуликов и ушел.
– И это тебе не понравилось еще больше, – заключил я, только теперь начиная понимать, почему в последние годы напарница упорно зовет меня параноиком.
Как ни печально, Клара, но судя по открывающейся мне картине, это оказалось вовсе не лишней мерой предосторожности. Хотя и знаю я пока очень мало и понимаю еще меньше, но интуиция воет пожарной сиреной, что вступать в такую каку мне еще не приходилось.
– Так что у нас в школе? – вернул меня к теме Дорик.
– Тал с Лариком решили, что без них мы детей не спасем, и попытались уйти. Порталом не получилось, так они полезли на стену, – начал рассказывать я, – а самые сообразительные собратья попытались их остановить… Когда пришли мы с Митеей, там была потасовка.
– Никто не пострадал?
– Нет… они не дрались, просто пытались удержать и уговорить. Да и Тал с Лариком особо руками не махали… как я думаю, не хотели задеть девушку.
– Там и девушки были? – нахмурился Дор, – и кто?
– Только одна… Лин, но меня это не удивило. Девчонка из тех, кто никогда не стоит в сторонке. Если честно, с ней мне просто необычайно повезло, нужно не забыть, поблагодарить Сарда.
– Это он ее притащил? – как-то скептически скривился сын.
– Да, когда отбор уже закончился. Попросил взять под его ответственность… и теперь я радуюсь, что не отказал. Она прирожденное око, внимательная, чуткая, отзывчивая… и одновременно сильная и упорная.
– Ты так ее хвалишь, словно сватаешь… – мрачно усмехнулся Дор, мгновенно гася во мне всякое желание говорить об учениках.
– Извини, – поднявшись, холодно произнес я, – это от усталости. Спокойной ночи.
– Постой, – ринулся он следом, но остановить меня могла только лавина.
И она появилась. Обрушилась на голову призрачным облаком, завертела веретеном и опустила на что-то очень мягкое, принявшее мое уставшее тело как пуховая перина.
– Прости отец. – В разгорающемся сиянии сотен распускающихся во мху цветов, фигура стоящего напротив Дорика с каждым мигом становилась видна все отчетливее. – Я сказал глупость… на самом деле так не думаю. Да если хочешь знать правду… я, кажется, люблю эту вредину.
И вроде, обозвал девчонку, но столько тепла прозвучало в негромком признании, столько затаенного света полыхнуло в смущенном взоре, что мне сразу стало ясно, вот оно.
То, о чем Ортензия говорит в шутку, но чего в действительности боится больше грома. Появления незнакомки, которая станет для Дорика дороже всех нас и будет вертеть им как веером. И все мои попытки доказать жене, что он сумеет найти не такую, успеха пока не имели.
– Дор, если ты расскажешь… хоть вкратце, из-за чего вы рассорились… возможно, я сумею помочь?
– А откуда ты знаешь… что мы поссорились? – подозрительно уставился на меня новый напарник.
– Ты же око? Значит, и сам можешь сообразить, какие факты подтолкнули меня к такому выводу.
– Какие? – надолго задумался он, и мне пришлось подсказать.
– Когда двое в хороших отношениях, они не делают, случайно встречаясь, таких каменных лиц, будто незнакомы. Так поступают только повздорившие влюбленные. Сегодня я был занят другими… и ничего не понял, но обычно вижу сразу.
– Духи… – не оглядываясь справился сын, – разве по моему лицу можно было что-то узнать, пока она… ну, до того вечера?
– Да, – честно сообщил возникший на его плече древень, – у тебя оно было такое…
– Все ясно, спасибо, – удрученно выдавил Дорик, и отпустил духа, не забыв погладить. – Тогда слушай… расскажу все по порядку… сам хочу понять, что пошло не так. Раз в три дня после обеда я хожу к Сарду, он меня учит… и однажды… месяца два назад, пришел раньше обычного. Он был занят, и я отправился к водопаду, наловить рыбы. Она там падает с высоты и не сразу начинает понимать, куда плыть. Но место было занято, какой-то парнишка уже бродил между валунов, бросая рыбин в садок. Пришлось ждать, вдвоем там тесно. А он все ловил и ловил.
– У тебя садок порвется от тяжести, – пошутил я, но он сделал вид, будто не заметил. А когда вылез, на самом деле едва вытащил сеть. Мне очень не хотелось ему помогать, не люблю жадных, ведь ясно, что не на ужин ловил. А он торопливо натянул старенькие сапожки, разложил рыбу в два мешка, и достал тягу… ну ты знаешь, это такая тележка на маленьких колесиках. И таскать ее по песку очень непросто… а там песок.
– Я был на водопадах, – сообщаю негромко, больше всего опасаясь спугнуть редкий момент откровения.
– Забываю… но это хорошо, что не нужно объяснять. Он потащил свою тягу, а я повернулся к водопадам, времени оставалось мало. Но уже входя в воду, глянул вслед мальчишке. Тот согнулся чуть ли не вдвое, волоча свою добычу, а по его спине медленно разматывалась выбившаяся из-под шапки пышная коса. Меня как кипятком ошпарило, так стыдно стало… и сначала я ринулся к ней, помочь… но тут девчонка остановилась, косу убрать, и услыхала мои шаги. Вмиг отскочила, выхватила кинжал и уставилась на меня с ненавистью, как на змею. Я не сразу понял… а потом обозлился… и рявкнул:
– Да нужна ты мне, крыса облезлая…
Сам до сих пор не пойму, почему так ее обозвал, но уже ничего не изменишь.
– Тогда чего сюда бежишь? – глядя с откровенным презрением, ядовито прошипела она.
Сильнее всего в тот миг мне хотелось уйти… и больше никогда туда не возвращаться. Останавливало лишь понимание, что стоит оставить грубиянку одну, как она снова потащит свою тягу.
А этого допустить я не мог… не так воспитан. Пришлось придумывать способ помочь и сначала мне пришло в голову вырастить ее тяге деревянные колеса, как у телеги, но тут вспомнились разные тележки, стоявшие в кладовой нашего садовника. Он последние годы ничего на них не возит… но выбросить не может. – Подожди минуту, – велел я злючке и в тот же миг духи унесли меня в ту кладовую. Чтобы через минуту вернуть назад, вместе с выбранной тележкой.
– Где ты это украл? – уставилась она
