Ведьмы - Эдна Уолтерс

— Ты же понимаешь?

Я посмотрела на него как идиотка, не догоняя, о чём он говорит. Мои мысли были заняты воспоминаниями о том, как я впервые увидела его голый торс. Эти идеально рельефные мышцы груди и пресса.

— Мы будем связаны навсегда, — сказал он, отбрасывая полотенце в сторону.

Так о чём он там говорит?

— Даже больше, чем уже?

— Намного.

Он поднял меня, отнёс в спальню и мягко опустил на кровать. Затем он выпрямился, и я, наконец, смогла насладиться. Нет, мне всегда будет мало. Он великолепен. Он стоял передо мной без намёка на стеснение, его глаза тоже изучали каждый дюйм моего тела.

— Ты такой красивый, — выдохнула я.

— Мне не сравниться с тебя, — прошептал он голосом, полным благоговения. — За все прожитые века я ни разу не встречал никого подобного тебе. — Он склонил голову и нежно поцеловал в губы, опускаясь рядом. — Я так сильно тебя хочу. Желаю. Жажду до боли. — Каждое слово сопровождалось поцелуем всё ближе к моей груди. — Ты даже не представляешь, сколько я фантазировал обо всём этом.

— Я тоже.

— Я бы хотел послушать твои фантазии.

Я вся вспыхнула от смущения.

— Только если ты расскажешь свои.

— О, я намерен воплотить их все в жизнь, начиная с сегодняшней ночи. — Он потёрся носом о мою шею. — Мои руки отныне принадлежат тебе.

Я хихикнула, вцепившись в его волосы. Он же спустился ниже и поцеловал каждый сосок. Один из них он втянул в рот и начал сосать. Внутри меня всё взорвалось, с губ сорвались крики удовольствия. Я выгнулась навстречу его рту, пока Торин уделял внимание сначала одной груди, затем второй.

Я всё ещё не могла перевести дух, а он уже перешёл к моему животу. Понимание того, куда он идёт, сводило с ума. Руки Торина ласково развели мои ноги, и я затаила дыхание. Щелчок языком по моему самому чувствительному местечку вызвал фейерверк ощущений по всему телу.

Я простонала его имя.

Его взгляд удерживал меня в плену, следил за моей реакцией. Его губы не останавливались, руки смяли грудь. Не зная, что делать со своими, я вцепилась в подушки. Тело накрыла дрожь от действий Торина. Он дразнил меня, подводил к черте, где не было уже никого и ничего, кроме него. А затем исчез и он сам.

— Нееет, — взвыла я. — Прошу тебя.

— Ещё немного. — Он посмотрел мне в глаза. В его взгляде читались любовь и желание. Он порвал упаковку и надел на себя презерватив, не сводя с меня глаз. — В следующий раз я возьму тебя по-настоящему.

До моего затуманенного разума доходило крайне медленно.

— По-настоящему?

Он усмехнулся.

— Я же сказал: после того, как мы сделаем это, обратного пути уже не будет. Ты уже не сможешь меня забыть. — Он устроился между моих ног. — Будешь хотеть меня постоянно. Мне придётся либо где-то прятаться от тебя, либо держать всегда наготове артавус, чтобы вырубить тебя.

Я хихикнула, опьянённая любовью и правильностью происходящего. И тут я почувствовала его у своего входа. Сердце восторженно колотилось. Вот он. Момент, когда мы с Торином станем единым целым. Я подняла бёдра ему навстречу, но он отступил назад. Его взгляд потяжелел, словно ему было больно.

Я подняла руку и провела по его щеке.

— Всё в порядке.

— Я не хочу причинять тебе боль, — отчаянно прошептал он.

— Я хочу этого, Торин. Хочу тебя. Пожалуйста, — умоляла я.

Он зажмурился на пару секунд, а когда открыл глаза, они потемнели, словно штормовое небо над Атлантическим океаном.

— Я люблю тебя, Веснушка. Всей душой. — Он вошёл внутрь, наполняя и растягивая меня. После чего остановился и сглотнул. — Хотел бы я не…

Я толкнулась ему навстречу, давая понять, что готова. Его кожа была покрыта потом. Его глаза, смотрящие в мои, горели незнакомым светом.

— Так, ладно. Я справлюсь. С тобой всё будет в порядке. Конечно, будет. — Он двинул бёдрами, и от боли перехватило дыхание. Торин поцеловал меня. — Прости, любимая, прости.

— Всё хорошо.

Мы одно целое. Наконец-то. Торин теперь мой. Целиком и полностью мой. Я заёрзала, пытаясь приспособиться к этим ощущениям. Торин замычал.

— Не двигайся, пожалуйста, — попросил он и накрыл мой рот своим, проникая языком и жёстко посасывая. — Такая горячая и узкая. Такая идеальная.

Затем он медленно вышел и снова погрузился вглубь. Ничто не могло подготовить меня к нахлынувшим ощущениям внизу живота. Я застонала. Торин замер.

— Тебе больно? — спросил он дрожащим голосом.

Он это серьёзно? Да если он ещё раз остановится, я активирую руны и сверну ему шею! Но тогда придётся ждать, когда он оправится.

Я поцеловала его.

— Это потрясающе. Давай ещё. — Он снова вошёл в меня. — Ещё. — Он выходил из меня и тут же возвращался. — О, так даже лучше.

Он хмыкнул. Этот звук откликнулся во мне приятными вибрациями.

— Это только начало.

Снова бахвалится. Впрочем, у него на то есть все основания. Каждое движение восхитительно. Пальчики ног подгибаются от удовольствия. Сердце замирает от счастья.

— Ты идеальная, Веснушка. Ты создана для меня.

Нет, это он создан для меня. Я копировала его движения, целовала каждый дюйм его кожи, до которого только могла дотянуться. Чем быстрее он двигался, тем ярче становились ощущения. Торин зажёг руны.

— Активируй свои руны, — скомандовал он. — Все сразу.

Когда я это сделала, ощущения стали ещё интенсивнее. Торин перешёл на сверхскорость, и начало твориться нечто странное. Как будто его чувства стали моими. Эмоции, обуревающие его, удовольствие, которое он испытывал, передались и мне. Это было изумительно.

Его глаза распахнулись.

— Туманы Хель! Я чувствую тебя, Веснушка. Всю тебя.

Слёзы подступили к глазам, тело, казалось, готово взорваться. Движения Торина становились всё быстрее и быстрее. Волна удовольствия накрыла нас обоих одновременно. Он выгнул спину и выкрикнул моё имя в тот же момент, когда я выкрикнула его. Мы держались друг за друга, содрогаясь от удовольствия, пока наши руны продолжали ярко сиять.

Торин был прав. Обратного пути уже не будет. Мне уже не терпится повторить.

~*~

НОРНЫ

Трое Норн стояли вокруг кровати, их лица в этот раз выглядели старше, цвет полупрозрачной кожи невозможно было определить, а глаза, отражающие многовековую мудрость, сверкали гневом. Они смотрели сверху вниз на спящих влюблённых.

— Один раз я могла бы разорвать их связь, но трижды? — взорвалась самая высокая из них и