На кровавых крыльях - Брайер Болейн

Разговор с Навином не выходил у меня из головы. Часть меня чувствовала себя виноватой, зная, что теперь мне придётся скрывать то, что он сказал мне, от Флоренс. Я подозревала, что у неё было бы гораздо лучшее представление о том, что нужно сделать, чтобы помочь ему.

Я решила, что мне нужно снова поговорить с Навином наедине и попытаться убедить его поговорить с Флоренс — хотя бы о своих оценках. Может быть, мать Флоренс, Джиа, знает о каких-нибудь вариантах для Навина. Наверняка был какой-нибудь способ повторить урок, который он провалил, выполнить несколько дополнительных заданий или пересдать экзамены.

Если дело дойдёт до худшего, возможно, я смогу обратиться к Блейку и потребовать, чтобы он как-нибудь помог. Что заставило меня вспомнить, почему он вообще рассказал мне об Энии. Он утверждал, что давал мне рычаг давления. Что-нибудь, что можно было бы использовать против него.

Я подумала, как я могла бы это использовать. Я могла бы пойти к кому-нибудь вроде директора Ким, предположила я, и рассказать, что натворил Блейк. Если Блейк говорил правду, то он предстал бы перед каким-нибудь трибуналом Высокородных и столкнулся бы со всей полнотой гнева законов Высокородных Санграты. Его могли казнить. Я предполагала, что у Энии дела пойдут не лучше.

Не так давно мысль о том, что Блейка будут ужасно пытать и убьют, вызвала бы на моём лице радостную улыбку. Тогда я его ненавидела. Ненавидела его за то, как он обращался со мной, за его холодное превосходство, за помолвку, о которой я никогда не просила.

Но теперь всё было по-другому. Сама того не желая, я узнала его лучше. Я не могла игнорировать тот факт, что он сделал то, что сделал, чтобы попытаться спасти Энию. Когда я посмотрела на него, то увидела совсем не того человека, которым он был в начале года.

Мне было интересно, что он видел, когда смотрел на меня.

Я откинулась на подушку, уставившись в усыпанный звёздами потолок. Я могла избавиться от него раз и навсегда. Вопрос был в том, смогла бы я действительно жить с этим на своей совести? И было бы мне лучше без него? Лорд Дракхэрроу ни за что не собирался меня отпускать. Если Блейк исчезнет со сцены, кому они отдадут меня следующим? Маркусу Дракхэрроу? Я вздрогнула.

Приподнявшись на локтях, я посмотрела на предмет на прикроватной тумбочке. Кинжал Корегона с душой Оркадес, заключённой внутри. Если Эния была символом неудачи Блейка, то кинжал в равной степени был и моим. Большую часть времени я носила клинок с собой. Даже засунутый в сапог, Оркадес мог видеть большинство вещей вокруг меня.

Каждую ночь, прежде чем заснуть, я брала в привычку доставать кинжал и разговаривать с ней.

Я села и взяла его в руки. — Мать?

Сначала была только тишина.

— Медра? — голос изменился за последние несколько недель, и это меня беспокоило. Её тон был мягче. С каждым разом она звучала всё более отстранённо. Как будто она говорила откуда-то всё дальше и дальше. В её словах чувствовалась мечтательность. Отстранённость, которой раньше не было.

— Ты спала? — осторожно спросила я. — Мне… мне разбудить тебя?

— Ты же знаешь, я больше не сплю, — сказала она со вздохом. — Но я… Мне приснился сон.

Как можно видеть сны без сна? Но я не указала на противоречие.

— Мне снилось небо. Я летела над морем.

— Ты не в море и не в небе, — напомнила я ей немного сурово. — Ты здесь, со мной. Помнишь?

Она почти тоскливо вздохнула. — Клинок. Моя тюрьма. Как я могла забыть?

Я почувствовала укол вины. — Я возьму тебя с собой завтра, я обещала. Мне не следовало оставлять тебя здесь на весь день одну.

Моё сердце забилось быстрее, когда я внезапно задалась вопросом: была ли моя мать на том же пути, что и Эния? На пути, ведущем к безумию? Теряла ли она себя, чем дольше оставалась в кинжале, скованная? Я не могла представить, насколько это должно быть ужасно.

— Быть в кинжале хуже, чем застрять внутри меня? — спросила я.

— Хуже, — последовал ответ почти сразу. — Но это не так уж плохо.

Я почувствовала тепло от лезвия, как будто оно слегка пульсировало. Я сжала рукоять в ладони, желая, чтобы я на самом деле сжимала руку женщины из плоти и крови, а не кусок металла.

— Ты не хотела, Медра. Всё не так плохо, — повторила она.

То, что она пыталась оправдать мой несчастный случай, было почему-то ещё хуже. Это не уменьшило чувство вины, которое я испытывала. Я подумала, поможет ли мне профессор Родригес, если я расскажу ему правду. Я просмотрела книги о драконах, которые он мне дал. Я их просматривала. Я всё ещё не была уверена, что именно мне следует искать.

Я сунула кинжал под подушку, моя рука всё ещё сжимала рукоять. Это было единственное утешение, которое я могла предложить.

— Спокойной ночи, мама, — прошептала я.

Я закрыла глаза, сон начал затягивать меня. Но мой сон длился недолго. Грубая рука зажала мне рот, рывком разбудив. В панике я распахнула глаза. Но прежде чем я успела закричать или что-то понять, к моему лицу прижали мягкую ткань. Сладкий, приторный запах заполнил мои ноздри. Я заметалась, но мои конечности внезапно стали тяжёлыми и вялыми.

Всё потемнело ещё до того, как я успела начать сопротивление.

ГЛАВА 50 — БЛЕЙК

Я сидел на каменных трибунах арены, моё тело было напряжено, глаза прикованы к массивной проекционной завесе, нависшей над ямой. Рядом со мной беспокойно ёрзал Тео.

Я подавил желание присоединиться к нему. Вот мы и были в безопасности на трибунах. В то время как где-то там женщина, связанная со мной кровью и судьбой, вскоре будет идти головой вперёд навстречу неизвестным опасностям.

Я не мог перестать прокручивать в голове нашу встречу двухдневной давности. Образ её, стоящей передо мной и принимающей флакон с моей кровью. Может быть, это было слабостью с моей стороны, но часть меня сожалела, что я не рассказал ей всей правды.

Но сейчас не было смысла думать об этом. Игры Консортов вот-вот должны были начаться. Я сделал для неё всё, что мог. Теперь мне оставалось только надеяться, что этого будет достаточно.

Не предполагалось, что Игры невозможно пройти. Для большинства Высокородных консортов они были проверкой стратегии, способности работать вместе и выживать. Ничего больше. Но