хитро. — Точнее, не я, а Мара.
— И где он?
— Я оставила его на входе в подвал, около светильника, — отвечает Нэри.
— То есть выпускать ты меня не собиралась с самого начала? — смотрю хмуро.
— Ну-у-у...
Беру её за груди двумя руками и кусаю прямо за соски.
— Сет...
— Как нехорошо, Нэри, — снова кусаю уже твердые вершинки по очереди.
— Сет... — стонет она.
— Поворачивайся попкой, — командую ей, стягивая штаны.
Глава 11
Глава 11
Три дня спустя.
Белое красивое платье, которое село как влитое по моей фигуре, смотрелось великолепно. Рядом со мной бегала и вздыхала вторая невеста. Мара очень переживала, ведь по её словам, "она уже не девочка" и замуж будет выходить первый и последний раз. Её платье было заказано уже давно и ждало своего часа в шкафу, так же как фата и туфли.
Я почти не волновалась; только когда мы вышли со служанкой на красивую красную дорожку и увидели в двадцати метрах женихов, то вцепились друг в друга. У нас с ней это была первая свадьба, и я надеюсь, последняя. Меня не тревожили гости, музыка, цвет скатертей или длина шлейфа — главное, чтобы Сет сказал "да".
Два жениха стояли в красивых одинаковых костюмах и оба прикладывались к стаканам.
— Надеюсь, они там сок хлещут, — тихо шепнула мне Мара.
— Сомневаюсь, — усмехнулась я.
Мы остановились в метре от мужчин, и каждая сделала шаг к своему. Сет окинул меня оценивающим взглядом, оставил стакан на столике и, взяв фату со спины, перекинул её вперёд, прикрывая мою грудь.
— Что ты делаешь? — спрашиваю его шепотом.
— Ты сама говорила, что неприлично ходить в таких откровенных нарядах, — ворчит он.
— Это свадебное платье.
— Видишь, как сделали? Как будто в бордель сразу идти после свадьбы.
— Сет, — отвлекаю его от своей груди и беру за руку. Заглядываю в глаза. Он волнуется. И я тоже теперь волнуюсь. То, что между нами уже было по ночам, и то, что ещё будет, очень волнует. Если Мара останется в моём доме, то я покину его, и неизвестно, что будет дальше. Вдруг Сет изменится, будет вести себя по-другому.
— Пообещай, что всё будет хорошо, — прошу его тихо.
— Обещаю.
Начинается церемония. Гости ликуют и хлопают, когда папа и Мара целуются, обменявшись кольцами. Наступает наша очередь.
— Да, — отвечает Сет на вопрос, который меня так интересовал. Он согласился взять меня в жены.
А когда спросили меня, я опешила, растерялась, и тогда Сет поцеловал меня, позволяя принять правильное решение. Я сжала его руку и тоже сказала "да".
Мы поцеловались, а потом я расплакалась на глазах у всех. Сет обнял меня, отворачивая от толпы, а потом и вовсе подхватил на руки и начал кружить.
— А ну-ка, хватайся! — говорит папа своей жене, подставляя шею. — Сейчас мы уделаем этих молодых сосунков.
Бедная Мара, закатываясь от смеха, повисла на моём отце, и он начал её кружить.
— Не думал, что у нас соревнование, — скалится Сет и, подхватив меня под зад, закидывает на плечо и тоже кружит.
Влюблённые дураки — что с них взять? Мы сели вчетвером за один стол, мужчины выпили мировую. Но папа всё равно успел прочитать лекцию Сету о том, что он с ним сделает и что открутит, если я пострадаю.
Мы принимали поздравления и спешно купленные подарки от гостей. Сами говорили тосты, целовались под общее "улюлюканье". Но пришло время прощаться, садиться в повозку и уезжать из родного дома. Нас провожали, плакали, махали ручкой, а Мара и папа обняли меня на дорожку так, что кости затрещали. Мы ехали долго в той же облегчённой повозке, что и раньше, только теперь держались за руки. Сет обнимал меня, шептал, какая я красивая.
Мы вошли в дом, который был большим, но скромным.
А вокруг ни души. Ни прислуги, ни криков отца из кабинета, ни стука копыт в стойлах. Мы поднялись в спальню на второй этаж. Застелили новый комплект белья, и тут всё началось.
— Теперь ты в моём доме, ты моя жена, — говорит Сет серьёзно.
— Я знаю, — улыбаюсь, показывая ему кольцо.
— Теперь ты моя рабыня, Нэри. Теперь ты будешь исполнять любые мои желания, — он говорит это с обидой, будто полчаса назад не радовался нашей свадьбе, будто не целовал меня.
Я напряглась.
— Раздевайся и вставай на колени, — приказывает он, скидывая с себя пиджак и растегивая рубашку.
— Почему ты так говоришь со мной, будто совсем не любишь?
— Раб не может любить господскую дочь, не положено, — скалится Сет. — Раздевайся, ты же хотела за меня замуж.
Я вытащила заколки из волос, бросила фату на кресло, а затем и красивые серёжки. Избавилась от платья и туфель, оставшись только в красивых белых трусиках.
— Ты прав, Сет, я сама этого хотела, — встаю перед ним на колени и опускаю голову. Он, кажется, не ожидал такого поворота.
— Я люблю тебя и готова быть твоей рабыней, — говорю, переступая гордость.
Он подходит ко мне и поднимает моё лицо.
— Повтори.
— Я готова быть твоей рабыней, потому что люблю тебя... — отвечаю спокойно. Пусть будет, что будет. Я сама сказала "да". Сама хотела именно его.
— Я тебе не верю, — сомневается Сет.
— Прикажи мне, и я всё выполню.
— Нэри, поднимайся, я не верю тебе, даже когда ты стоишь на коленях, — говорит этот упрямец и садится на кровать. Он растерян, и я спешу его успокоить. Сажусь к нему лицом на колени и целую в щеку.
— Я хочу наказать тебя, Нэри, за всё наказать, но ты такая красивая... — смотрит с досадой. Будто его грандиозный план провалился в самом начале.
— Может, я сама хочу, чтобы ты меня наказал? Ты очень плохой раб, женился на мне и до сих пор не выполнил супружеский долг, — отправляю ему претензию.
— Значит, плохой?
— Очень плохой, несносный, грубый, вечно спорящий со своей госпожой.
Он валит меня на спину и нависает сверху.
— Разве эта госпожа сама не ведёт себя как последняя сволочь? — берёт меня за шею и прикрывается потом своим папочкой.
— Что ты
