мне привычной радости, потому что я столкнулась с собственной неудачей.
– Тише, Малыш Джонни, – шепчу я, пытаясь понять, что с ним случилось.
Похоже, он плачет столь безутешно, что не может ни нормально отдохнуть, ни поесть. А когда совсем выбивается из сил, то спит всего несколько часов, прежде чем снова начинает безудержно рыдать.
– Вы можете что-нибудь сделать? – Миссис Данн смотрит на меня с надеждой в глазах, под которыми залегли темные круги. Они с мужем, вероятно, не могли заснуть из-за плача Малыша Джонни и беспокойства за его жизнь.
– У меня есть успокаивающая настойка. Давайте попробуем капнуть несколько капель ему на язык, хорошо? – неуверенно предлагаю я.
Хотя я вылечила уже множество людей, все еще с опаской отношусь к детям, поскольку не имею ни достаточного опыта, ни знаний. Они ведь такие маленькие, нежные и хрупкие, что я всегда сомневаюсь в себе, когда обращаюсь с ними. Но я не сдаюсь и изо всех сил стараюсь их вылечить.
Поцеловав малыша в лоб, я передаю его миссис Данн и беру настойку.
– Приоткройте ему рот, – прошу я.
Спустя несколько попыток, потому что Малыш Джонни стал более нервным, нам все же удается капнуть ему на язык пару капель, которые он сразу проглатывает.
– Настойка на основе валерианы, она поможет ему немного успокоиться. Но подействует не сразу. – Я поджимаю губы.
– Спасибо, – искренне говорит миссис Данн. – Большое вам спасибо, миссис Крид.
– Поблагодарите меня, если настойка сработает, – безрадостно отвечаю я, а потом приглашаю их с мужем в нашу гостиную.
Поскольку зимой мы обычно не нанимаем прислугу, Амон берет обязанности на себя: он разводит огонь и готовит горячий чай для гостей.
– Ты просто чудо, – шепчу я, наклоняясь к нему, пока он осторожно добавляет заварку в кипяток. Кто еще из людей его положения стал бы так поступать?
Никто.
Его не пугает никакая работа, будь то самая простая или грязная. Для него любое дело – просто дело, так же как и человек – просто человек. Несмотря на то что долгое время выдавал себя за дворянина, он однажды признался мне, что ему чужды аристократические ценности.
Поставив несколько чашек на поднос, я отношу его в гостиную.
Но когда мы входим в комнату, я поражаюсь стоящей там тишине.
Миссис Данн бросает на меня потрясенный взгляд, прежде чем посмотреть на своего сына, который в данный момент мирно сосет ее грудь.
– Вы просто чудо, миссис Крид, – шепчет она, едва сдерживая слезы. – Он… взял грудь. Он так давно полноценно не ел, – всхлипывает она. – Спасибо. Спасибо вам большое. – Она склоняет голову.
В итоге они не остаются на чай, решив вернуться домой. Но сначала еще раз пламенно благодарят меня.
– Это правда, что о вас говорят люди, миссис Крид. – Мистер Данн останавливается в дверях. – Вы фея-крестная нашей деревни. – Он приподнимает шляпу, а затем они оба уходят.
Когда дверь за ними закрывается, я медленно направляюсь в гостиную и сажусь у камина. Амон устраивается напротив меня.
– Это был ты, не так ли? – мягко спрашиваю я.
– Не понимаю, о чем ты. – Он одаривает меня улыбкой.
– Я знаю, что это ты, – улыбаюсь я. – Настойка не могла подействовать так быстро, к тому же я сомневалась, что она вообще сработает.
– Разве это важно? Ребенок начал есть, а значит, будет в порядке.
– Ты проник в его разум, не так ли? – спрашиваю я, пытаясь выведать, что именно он сделал.
Амон хмыкает.
– Я просто наполнил его разум спокойствием, – мгновение спустя отвечает он.
Устало вздохнув, я поднимаюсь, подхожу ближе и обнимаю его, положив голову ему на грудь.
– Ах, Амон. Неужели нам никогда не посчастливится иметь ребенка? – тихо спрашиваю я, хотя в глубине души знаю ответ.
– Лиззи, – страдальческим голосом шепчет он. – Ты ведь знаешь… Я говорил тебе…
– Да, знаю, – шепчу я, и мое настроение ухудшается. – Знаю, но все равно продолжаю надеяться. Это глупо, да?
– Вовсе нет, – решительно отвечает Амон, еще крепче обнимая меня.
– Я знаю, что это невозможно, но каждый раз при виде ребенка испытываю глубокое разочарование. Умом я все понимаю. Но сердцем… – Мой голос срывается, и я замолкаю.
– Черт возьми, Лиззи. Это все моя вина, – хрипло говорит он мне на ухо, и в тот же миг меня сотрясают рыдания. Сначала тихие, но потом все, что я так долго держала в себе, обрушивается на меня подобно лавине. – Нет, моя Лиззи. Пожалуйста, любовь моя, не плачь. Ты разбиваешь мне сердце, – шепчет Амон.
– Я… не могу… – Я только икаю, не в силах остановиться.
– Проклятье, – ругается он и начинает целовать мой лоб и глаза, собирая слезы языком. – Однажды, Лиззи. Однажды у нас будет ребенок, – дрожащим голосом обещает он, хоть и знает, что это не в его силах. Я понимаю, что он просто пытается меня утешить, но все же верю ему, пусть даже это верх безумия.
– Правда будет? – всхлипываю я. – Частичка нас обоих, – продолжаю я, позволяя себе мечтать, пока слезы текут по моим щекам.
Мой дорогой муж слушает и успокаивает меня, соглашаясь с моими надеждами и мечтами, обещая мне лучшее будущее.
Но от этого я чувствую себя только хуже.
У меня есть все, о чем только может мечтать человек, но я недовольна.
Что это говорит обо мне?
Вот почему я всегда стараюсь подавлять эти мысли и не зацикливаться на несчастье, а вместо этого принимать то, что делает меня счастливой.
Но это нелегко, особенно когда у всех вокруг меня рождаются дети. Когда женщины собираются вместе, чтобы поговорить о своих детях. Когда единственное предназначение женщины в этом мире – это рожать детей.
И стоит мне посмотреть на себя с этой стороны, я вижу лишь неудачницу. Свою несостоятельность.
И, конечно же, эти бесконечные вопросы.
Когда у вас будут дети?
Вы женаты уже так давно, когда же появятся дети?
Но зачастую за всеми этими вопросами стоит один-единственный: собираетесь ли вы вообще заводить детей? И если ты отвечаешь отрицательно – неважно, дело ли в желании, здоровье или шансах, – значит, с тобой что-то не так.
Осторожно подхватив меня на руки, Амон переносит нас обратно в спальню и укладывает меня на кровать, после чего отправляется за горячей водой, чтобы наполнить ванну.
Все подготовив, он медленно раздевает меня и опускает в ванну, а затем раздевается сам и присоединяется ко мне.
Мои глаза покраснели от слез, а горло болит от рыданий, так что каждое слово дается мне с трудом.
– Не разговаривай, – нежно шепчет Амон, поглаживая мою щеку. – Я позабочусь о тебе, моя сладкая девочка. – Он нежно
