взорваться, но учитель выбросил вперед руки в защитном жесте.
– Не то имел в виду! У тебя… хм… отличная грудь… наверное. Но она не очень большая, поэтому ее просто скрыть под объемной одеждой.
– Я все равно против. Этот маскарад будет сложно выдержать. Мне проще снести все нападки от учеников, чем вот это все…. Ну и что, что я девочка? Я теперь такая девочка, которая за себя постоять может очень легко.
– Ты забываешь об одном очень важном обстоятельстве, Эффимия. – Учитель сузил глаза. – Тебе предстоит учиться на одном курсе со своим бывшим женихом.
Я застыла, пораженная этой мыслью. В голове билось лишь одно: многократно умноженное эхом слово «нет». Нет, я не буду учиться с ним вместе. А если буду, то он может меня узнать. А если узнает – сдаст родителям. Те, в свою очередь, устроят такой переполох, который поднимет на уши всю столицу. Так я точно не хочу.
– Я не поеду, – выдохнула я едва слышно.
– Трусиха! – рявкнул Гром, встал, подошел к стене, выдернул ножи всадил его что есть мочи почти рядом с дверью.
– Я. Не. Поеду!
– Поедешь! Или пойдешь вон отсюда и будешь сама решать, как жить дальше свою жизнь мага без документов. Я предлагаю тебе билет в будущее. Свое поручительство. Полгода притворства, но зато потом будешь настоящим дипломированным магом, сделаешь карьеру где только захочешь.
– Ну давайте переждем годик? – умоляюще протянула я. – В следующем году Алекса уже не будет, я спокойно доучусь и выпущусь…
– Это слишком долго. Фим, у тебя не так уж и много времени…
Я захлопала глазами, не понимая, что он имеет в виду. Но какой-то виноватый вид был и вовсе ему не свойственен. Так что я вдруг почему-то сильно испугалась.
– Фимка, помнишь, мы говорили, почему черные отшельники уходят из мира?
– Чтобы не представлять опасности для окружающих.
– Верно – Он вздохнул и устало опустился на стул обратно. – Отшельниками становятся лучшие из магов. Именно потому что они лучшие. Ты переходишь определенную границу, после которой уже не можешь контролировать рост резерва. Ты видела, как я сбрасываю излишки. Прости, что говорю тебе, но ты будущий черный отшельник.
Я превратилась в камень. Голова вдруг стала такой пустой и звонкой, что в ней было слышно эхо.
– Фим, в великих знаниях – великая печаль. Есть определенный рубеж, пересекать который не стоит. Именно поэтому почти все отшельники преподают в академии, пока могут. Они смотрят на учеников, стараются сделать так, чтобы студенты учились, но не переходили грань, за которой дорога в один конец. В этом есть главная несправедливость мира. Став лучшим, ты продаешь себя магии. Перейдя грань, назад не вернешься. Можешь учиться, расти, становиться великим. Но конец будет один. Отшельничество. Безумие. Смерть. И прости, родная, но это и твое будущее тоже.
Нет, этого просто не может быть! Не со мной, я молода, впереди вся жизнь еще. Мне был обещан парень, который сведет меня с ума и с которым будет незабываемая любовь. Карьера, должность, почет, величие. А не забвение в кривой хижине на уровне облаков. Разве это может быть правдой? Разве может?
Я поглядела учителю прямо в глаза. Может, он уже сошел с ума, вот и пугает меня?
Но в его карих очах по-прежнему светился ум.
– Это ошибка. Ну точно, ошибка.
– Нет, Фим, ошибки нет. Прости.
– Но зачем?! – крикнула я, вскакивая. – Зачем вы взялись меня учить тогда? Зачем продолжили наполнять мой резерв? Вам было скучно? Вы хотели создать еще одного отшельника?
– Я не хотел тебя брать, Фима. Но, к сожалению, когда ты пришла ко мне, ты уже вышла за грань.
– Что?..
– Ты раскачала свой резерв до таких высот, что обратного пути на тот момент уже не было…
Я рванула прочь из дома. Находиться там мне было невыносимо. И Гром меня не останавливал.
Неслась вверх, к хребту, прыгала по скалам, лезла все выше. Когда ноги стали плохо находить опору, я выпустила крылья и взмыла в воздух. Я летела вверх, ища самый высокий из пиков, такой, куда никто не заберется.
Ко мне присоединился мой старый знакомец сокол, но, считав мое состояние, он испарился.
Мне удалось сесть на небольшую площадку под самыми облаками. И лишь там я разревелась. Громко, не стесняясь, отпуская слезы. И теперь крылья хлопали, подтверждая мои эмоции, жалкие, беспросветно тошные, потерянные.
А потом я орала от бессилия. Срывала связки, выла.
И поймала свою первую молнию.
Это случилось как будто случайно. Грянул гром – обычный, из тех, что частенько случаются на хребтах. Сверкнуло совсем рядом. И я, словно обидевшись на погоду, вытянула руки и схватила эту яркую вспышку.
Она жглась, но вполне терпимо. Трепыхалась в руках, пыталась вырваться, билась, сверкала. Но я держала крепко. Рычала злобно, стискивала пальцы. Говорила себе, что если удержу ее сейчас, то все будет хорошо, я стану такой могущественной, что даже черные отшельники мне будут не указ. И когда осознала, что держу в руках настоящую молнию, приручила ее, поработила, заставила быть своей, тогда я разжала пальцы и толкнула ее в воздух.
Освобожденная, она метнулась вверх и вспыхнула глубоко в тучах.
Сидя на самом высоком уступе из всех что видно в округе, я тяжело дышала, пытаясь прийти в себя.
Вернулась домой я почти утром.
Басбарри Гром не спал. В печи горел огонь, в сотый раз подогревался чайник с травяным напитком. Он подскочил сразу же, как только я вошла. Беспокойство на его лице я, пожалуй, видела впервые.
– Фим, ты… как? Прости старого дурака, я ума не приложу, как воспитывать девочек. Я понимаю, ты в шоке, но, боюсь, я напугал тебя больше, чем нужно. Я не имел в виду, что у тебя осталось совсем мало времени. Ты не сойдешь с ума ни через год, ни через пять. Я всего лишь хотел сказать, что у тебя нет столько времени, сколько есть у обычных магов… И ждать год просто потому, что не хочешь встречаться с бывшим женихом, это слишком в твоей ситуации….
– Сколько? – прохрипела я. Голос я все же сорвала.
– Этого никто не знает. Десять лет. Может, двадцать. Может, и больше – ты почувствуешь сама.
– Я согласна притворяться парнем.
– Это мудрое решение.
– А Алекс? – спросила я.
