сочетание.
Имея мало других вариантов, я следую за ним, чувствуя невероятное облегчение, когда мы выходим из деревьев на ту самую поляну, где напали на повозку.
Она все еще там, перевернутая на бок, лужа засохшей крови трескается под слишком яркими лучами солнца. Как только мы выходим на свет, я чувствую, как он обжигает кожу, и заставляю себя посмотреть вверх. Срань господня. В небе действительно два солнца. Одно намного меньше другого, но их совместный жар сравним с тем единственным разом, когда я отправилась в пеший тур в глубинку Австралии.
Пекло.
Мне это не нравится. Мне не нравится поводок. Я не понимаю, почему эти парни в противогазах.
Они тащат меня к группе других, все они в масках, все они осматривают меня как кусок мяса. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Мои инстинкты насчет этих парней были верны. Мой первый похититель был слишком милым; мне было лучше с драконом.
— Засуньте ее в паланкин, — требует один из них, указывая на безколесный экипаж с четырьмя шестами, торчащими горизонтально из основания.
Эти четыре шеста предназначены для того, чтобы их поднимали и несли люди. Сам паланкин закрыт и выглядит клаустрофобно.
Ни за какие коврижки я туда не полезу.
Мои подозрения подтверждаются, когда люди в масках начинают переговариваться на своем языке. Полагаю, они так же озадачены, как и я, тем, что это за светящаяся розовая огромная гарнитура.
— Женщина… повреждена… сниженная стоимость.
Вот что трещит в моих наушниках, и я косо смотрю на одного из клыкастых. Он только что сказал то, что я думаю? Или этот переводчик просто полный отстой?
Другой клыкастый фыркает и качает головой в маске.
— Кого волнует? Дырки… для спаривания… только.
Он осматривает меня, проходя мимо и устраиваясь на одно колено рядом с массивным оружием. Его конец установлен на подставке, но, похоже, это какая-то пушка. У меня в животе все переворачивается — осы вместо бабочек.
Меня тошнит.
Дырки только для спаривания.
Тут невозможно ошибиться в трактовке.
Я думаю о Джейн, и о бедной Аврил. О Конноре. Мадонне. Даже… о Табби. Что с ними происходит? Что, возможно, уже случилось? Что, блядь, случится со мной?
Я дергаю поводок на запястье, но это бесконечная петля без видимого шва. Клыкастый, что находится на другом конце, прикрепил его к своему поясу. Он на меня не смотрит, его внимание сосредоточено на мужчине с большой металлической пушкой. Судя по всему, они чего-то ждут.
Чувака-Дракона.
В горле встает ком, душит меня. Я понимаю, что дракон вчера съел их друга, но также чувствую странное чувство вины. Если Чувак-Дракон придет сюда в поисках меня, они устроят ему засаду.
«С чего бы ему вообще тебя искать?» — думаю я.
Скорее всего, если он и придет в эту сторону, то в поисках еды. Я тут ни при чем. И все же вина остается, и я не могу не задаваться вопросом, не стоит ли мне попытаться как-то вмешаться.
Рев эхом разносится по лесу, поднимая в воздух стаи крылатых существ. Там массивные, похожие на летучих мышей животные ярких оттенков, стрекозы размером с машину и тучи птиц, которые ныряют и парят разноцветными стаями, словно косяки рыб.
Дракон вырывается из деревьев бегом, заставая врасплох нескольких Клыкастых — видимо, они предполагали, что он нападет на них с неба.
На бегу он вырывает огромные комья земли, когти рвут почву в клочья, разгоняя инопланетных кузнечиков, которых я видела прошлой ночью. Они скачут прочь так быстро, как только могут, спасаясь от испепеляющего жара солнц, но большинство из них умирает, так и не добравшись до тени леса.
Парень-Дракон сбивает одного Клыкастого с пути, а затем хватает двух других массивными когтистыми кистями на кончиках своих крыльев. Он швыряет их в разные стороны, как игрушки, продолжая нестись вперед.
Клыкастый с пушкой производит выстрел, посылая заряд, который сбивает меня с ног. Жар и звук рябью проносятся по воздуху, и серебряный луч врезается в бок дракона. С яростным ревом он обрушивает свою массивную крылатую руку-лапу на другого мужчину, вминая его в грязь и проливая кровь.
Парень, назвавший меня дыркой, готовится сделать еще один выстрел, и, не особо раздумывая, я хватаю обломок вчерашней разбитой повозки и швыряю острую деревяшку ему в затылок. Она ударяет его достаточно сильно, чтобы выстрел ушел в сторону, врезавшись в кору дерева и подпалив его.
Тем временем Чувак-Дракон истекает фиолетовой кровью; она сочится из раны в чешуйчатом боку, пока он поворачивает свои светящиеся глаза к Парню-Дырке. Клыкастый наводит прицел для следующего выстрела, но уже слишком поздно. Чувак-Дракон оказывается на нем прежде, чем я успеваю даже закончить моргать. Его рот раскалывает лицо пополам, зубы острые и ослепительно белые на жуткой жаре этих двойных солнц.
Мне не жаль видеть, как голова Парня-Дырки исчезает в этой пасти, хотя зрелище немного жутковатое.
— Огонь… сеть!
Переводчик булькает эти слова мне в мозг искаженным механическим голосом. Однако смысл понятен безошибочно. Где-то рядом должен быть второй стрелок. Я оглядываюсь, пока Чувак-Дракон использует хвост, чтобы отшвырнуть первую пушку в сторону.
Поводок на моем запястье внезапно дергается, и я падаю; голая кожа вопит от боли, пока меня тащат по горячей земле как какой-то груз. Я пытаюсь встать на ноги, но эти клыкастые мужики нечеловечески быстры. К тому времени, как мой Клыкастый останавливается рядом с мужчиной, у которого в глазу торчит кусок дерева, я уже успела содрать кожу в нескольких местах до крови.
Мой похититель спихивает своего мертвого товарища с оружия, разворачивая большую пушку на шарнире в сторону Чувака-Дракона. Либо это еще одна пушка, либо тот самый вышеупомянутый сетемет. Мне без разницы: я не дам им выстрелить, что бы это ни было.
Я смотрю вниз на труп клыкастого с деревянным колом в глазу и отгоняю боль в руках и ногах, чтобы разобраться с ней позже. Мои руки обхватывают основание деревяшки, занозы впиваются в ободранные ладони, и я сильно дергаю. Она не поддается. Она намертво застряла в глазнице этого парня. Блядь, как же мерзко.
От второго сильного рывка я отлетаю назад так сильно, что поводок дергает клыкастого за пояс, и он реально делает паузу, чтобы оглянуться на меня.
— Положи это, женщина.
Он дергает за поводок, подтягивая меня к себе, а другой рукой вращает сетемет. Похоже, он не видит во мне угрозы. Что ж, мне же лучше. Я втыкаю деревянный кол ему в плечо… и ничего не происходит. Его кожа намного толще, чем кажется,
