зимой не выпросить, а тут…
Какое-то время братья между собой переглядывались, но в конце концов Тимофей кивнул.
— Я рассмотрю еще несколько вариантов. Поговорю с отцом, может, он что посоветует. Но ты сам знаешь, какой он.
— Да, знаю, — поджал губы Матвей и добавил: — Ладно, я сам тоже по своим связям пройдусь. Не нравится мне всё это. Как бы он нас не сдал…
— Ты знаешь, тут территория нейтральная. Никто не посмеет устраивать войну.
— Будем надеяться на благоразумие Чернова, — недовольно осклабился Матвей.
Глава 6
— О чем речь? — не сдержавшись, требовательно спросила я, смотря на Матвея, так как Тимофей успел исчезнуть.
В ответ же получила глухое и недовольное рычание, от которого опять все волоски на теле встали дыбом, и мне срочно захотелось залезть под стол.
Когда я об этом подумала, то, как оказалось позже, уже сидела там.
Боже, какой позор.
«Это ты меня туда загнала?» — мысленно спросила я свою волчицу, а в ответ получила лишь недовольное фырканье, а также отповедь:
«За твои слова Альфа имеет полное право тебя убить! Как ты можешь быть такой дурой? Ты должна теперь молить о его прощении!»
«Я что, не имею права на вопросы, что ли? Ты не охренела ли?» — с раздражением чуть ли не заорала я, конечно же, мысленно.
На что получила кучу недоумения и спокойное:
«Имеешь, конечно же. Но только самая глупая волчица задает вопросы таким тоном у своего Альфы. Хочешь, чтобы он отказался от тебя?»
— Да! Я хочу, чтобы меня отпустили эти два психа! — рявкнула я вслух.
— Нет! — услышала я мужской недовольный голос в ответ, а затем увидела и самого Матвея, который сидел на корточках у стола и смотрел на меня с нескрываемой злобой.
— Вы не имеете права! Я личность! И хочу уйти! — процедила я.
— Попробуй. И если получится, то ради Луны. Можешь идти куда захочешь, — ответил он, смотря на меня с вызовом.
Я успела отвести свой взгляд до того, как получила очередной удар по голове, и еще сильнее взбесилась, что он заставил меня испугаться.
Сжав зубы, я вылезла из-под стола и, не обращая внимания на волка, отправилась к выходу. Взяла опять свою спортивную сумку, хотела уже поднести ладонь к двери, чтобы ухватиться за ручку и открыть её, но тут кто-то позвонил, заставив меня резко отпрянуть.
В эту же секунду у двери появился Матвей и, посмотрев на меня, приказал, опять использовав свою сраную альфачью силу:
— Вернись в нашу комнату и не выходи, пока не разрешу я или Тимофей.
— Да, альфа! — расплылась я в счастливой улыбке, почувствовав, как моя волчица, радостно виляя хвостом, буквально рванула в сторону спальни исполнять приказ.
Перед глазами всё смазалось, и вот я уже оказалась стоящей посреди мужской спальни, в которой буквально час назад меня трахали два оборотня.
Какое-то время я в полнейшем шоке не шевелилась и пялилась перед собой, пока всё же не отпустила сумку и не спросила мысленно у своей волчицы:
«Ты умеешь бегать так же быстро, как и альфы?»
«Нет, так быстро не могу. Но примерно в половину скорости — да».
«Почему ты сразу не сказала? И почему раньше ты не проявляла себя?»
Волчица будто задумалась, а затем ответила:
«Я спала. Видела нашу жизнь, как сон. А Альфы пришли и разбудили меня».
«То есть всё это время ты просто дремала где-то в моей голове?»
«Да, наверное. Я пока еще плохо понимаю. Я видела во сне, как тебе иногда было трудно. Мне было жаль тебя. Я хотела, чтобы альфы пришли и спасли нас. Тот мир людей — он не для таких, как мы. Мы, омеги, созданы для жизни в стае. Теперь всё будет хорошо. Почему ты не хочешь расслабиться и довериться Альфам?».
«То есть тебя не смущает то, что они делают мне больно?» — попыталась я до неё достучаться.
«Это инстинкты. Ты сама виновата. Постоянно нарываешься».
«Знаешь, точно так же говорят жертвы мужчин-абьюзеров. Я не раз слышала такие истории от женщин, приходящих ко мне на занятия. И поверить не могу, что мне говоришь об этом ты!» — опять разозлилась я.
На что волчица недовольно фыркнула и куда-то пропала. Угу, просто исчезла, и всё.
— Но я ведь права, почему ты не хочешь меня слушать? — вслух спросила я её.
Но в ответ была лишь тишина.
Взяв сумку, я попробовала выйти из комнаты, и единственное, что смогла сделать, так это подойти к двери, но дотронуться — нет. Как бы я ни тужилась и ни заставляла двинуться дальше свою руку, чтобы та взялась за ручку, ничего не получалось.
Она не сдвигалась даже на гребаный сантиметр.
— Ну нет, я не сдамся! — рявкнула я.
И начала осматриваться по сторонам.
На глаза попался стул, что стоял у столика. Я быстро подошла к нему, схватила его, вернулась обратно, встала напротив и с силой швырнула его в дверь.
Только в самый последний момент моя рука дрогнула, и стул влетел в стену, разлетевшись в щепки.
И только после этого до меня дошло, насколько сильной я вдруг стала.
И пока я растерянно пялилась на останки от стула, открылась дверь, и на пороге появился Тимофей, на лице которого была нешуточная тревога.
— Что случилось? — уставился он на меня, а затем перевел взгляд на разломанный стул.
— Я пыталась открыть дверь, — заторможенно ответила я мужчине.
— Стулом? — приподнял он свои брови.
— Матвей запретил мне выходить из комнаты, я хотела уйти. Рукой открыть не получилось, я попыталась использовать стул. Вот. — Я махнула рукой на него и, переведя взгляд на мужчину, спросила: — Откуда во мне столько силы?
— Ты оборотень, — пожал он спокойно плечами.
— Во мне, наверное, тысячная доля крови оборотня. — Я опять перевела взгляд на остатки стула.
— Ты омега. Омежья кровь сделала тебя стопроцентной волчицей. Даже не полукровкой, — опять ответил мужчина.
— Я могу превратиться в настоящего оборотня? — просипела я и почему-то себя обняла, словно пытаясь защититься, но тут же убрала руки по швам, вспомнив, что я всё-таки боец.
— Можешь, — кивнул мужчина и добавил: — Но не советую сейчас пытаться это сделать.
— Почему? — удивилась я. — Нет, я не то чтобы хотела… Просто хочу понять.
— Потому что твоя волчица может испугаться. А испуганная омега — это опасно прежде всего для неё самой.
— Чего она может испугаться?
— Нахлынувших чувств, резких запахов и слишком громких звуков. На неё сразу все это навалится. Первое
