На кровавых крыльях - Брайер Болейн

— Я подумал, может быть, летом…

Он кивнул, пренебрежительно махнув рукой:

— Мы это устроим. Я с нетерпением жду возможности проводить больше времени с мисс Пендрагон. Очаровательная женщина, я уверен. Что ж, должно быть, она и вправду такая, раз так увлекла тебя, что исключила всех остальных.

— Так и есть, — натянуто ответил я.

И мой дядя не приблизился бы к ней, если бы я мог помочь. Я сделал всё это, чтобы защитить её. Но внезапно я задумался, не затащил ли я её ещё дальше в логово дракона. Была ли она в большей безопасности с Кейджем? Я отбросил эту мысль. Никогда.

Я вышел из комнаты, мой разум был в смятении, когда я зашагал по коридорам Академии к башне Дома Дракхэрроу. Тяжесть лжи, которую я сказал своему дяде, давила на меня. Последствия того, что я натворил, начали сказываться, когда прохладный весенний воздух коснулся моей кожи.

Я сказал Виктору, что уже пил кровь Пендрагон. Кормление от женщины, рождённой мором — это не то, к чему следует относиться легкомысленно. Как только я это сделаю, я смогу питаться только от неё. Моя связь с ней была бы исключительной. Я положил конец нашей триаде. Теперь мы были парой. Риган ушла, её исключили. Не было бы возврата к этому соглашению, не было бы формирования новой триады.

Был только один неизбежный следующий шаг, если я хотел защитить Пендрагон от моего дяди. Я должен был кормиться от неё, и как можно скорее. Ложь не будет иметь силы, пока не станет правдой. Я бы сделал это на следующий вечер, после окончания Отборочного дня.

У меня внезапно пересохло в горле, когда я подумал об этом. Мысль о том, что я наконец попробую её кровь… Я так долго ждал этого момента, возможности заявить на неё свои права полностью. Кровь, тело и душа. Попробовать её на вкус, взять её. Полностью обладать ею всеми возможными способами. Одна мысль о её крови всколыхнула голод глубоко внутри меня. Тот, который я подавлял с тех пор, как впервые нашёл её.

Я питался, чтобы выжить, меня кормили, чтобы жить. Но это было бы по-другому. Я почти ощущал сладость во рту. Я представил, как красная жидкость потечёт по её венам, будоража мои чувства. На вкус она будет такой же, как и пахнет. Нет, лучше. Невообразимо лучше. Я так и знал.

Меня охватил укол вины. Будет ли она возражать? Отдастся ли она мне так, как я в этом нуждался? Я отбросил свои сомнения в сторону. Я мог объяснить это ей так, чтобы ей пришлось смириться. Она уже хотела меня. Я знал это. Я дал бы ей понять, что это хорошо для нас обоих. Необходимо для выживания.

Завтра ночью я заберу то, что принадлежит мне. Теперь пути назад не было.

ГЛАВА 59 — МЕДРА

Это был последний день в школе. Мы с Флоренс бок о бок шли по коридору в сторону Драконьего двора. Сегодня был День отбора. Всех первокурсников распределят в один из четырёх Домов. В следующем году большинство из них пойдут по уже выбранному пути. Было сделано несколько исключений для особо одарённых учеников, таких как Флоренс, которая всё ещё не могла определиться.

В коридорах царил оживлённый гул, каждые несколько мгновений раздавались одобрительные возгласы. Несмотря на тех, кого больше не было с нами — счастливчиков, которых отослали, или невезучих, которых принесли в жертву жестоким традициям Кровавого Крыла, — общее настроение было праздничным. Студенты подбрасывали в воздух шапки и шарфы; весеннее тепло наконец-то сломило хватку зимнего холода. Деревья, окаймлявшие галерею, были в полном цвету, мягкие лепестки кружились на ветру.

Когда мы проходили мимо групп смеющихся первокурсников, воздух был насыщен тревожной энергией. Через несколько минут должны были появиться объявления. Впереди лежал Драконий двор — огромный внутренний двор, где решались наши судьбы.

— Странное ощущение, не так ли? — тихо сказала Флоренс. Она заправила прядь гладких чёрных волос за ухо. — Мы теряем так много людей, и всё же… — она замолчала, но я поняла, что она имела в виду.

— Ты заслуживаешь быть счастливой, — твёрдо сказала я. — Ты много работала. Ты зашла так далеко. Навин гордился бы тобой.

— Это так несправедливо, что его здесь нет с нами, — сказала она, понизив голос.

Я кивнула. — Мы почтим его память тем, что выживем.

Я знала, что именно этого он хотел бы для Флоренс. Я не была уверена, чего бы он хотел для меня. Несмотря ни на что, я не хотела, чтобы моя подруга затаила слишком много гнева на Высокородных, которые сделали это с Навином. Я бы не позволила Флоренс рисковать собой — это было слишком опасно.

А как насчёт меня? Я бы скрывала свой гнев, копила его. Если то, что сказал Кейдж, было правдой, что-то должно было произойти. Что бы это ни было, возможно, я смогла бы использовать это в своих интересах. Потому что на самом деле не Риган была виновата в том, что случилось с Навином. Это была вина образа жизни всей знати.

Я заставила себя отвлечься от темноты и оглядела двор, по мере того как к толпе присоединялось всё больше студентов. Кто-то сильно ударил меня по руке, и я вскрикнула:

— Ой!

— Вот ты где, — ухмыльнулась Виша. В её коротких серебристо-белых волосах отразился солнечный свет. Она подстригла волосы по бокам и выглядела ещё более задиристой, чем обычно. Она засунула руки в карманы брюк. — Не возражаете, если я присоединюсь к вам двоим? Подумала, что сегодня прогуляюсь по «трущобам».

Она рассмеялась, заметив выражение моего лица.

— Просто шучу. За кого ты меня принимаешь? Риган?

Она слегка наклонила голову, и я увидела Риган на дальней стороне двора. Пчелиная матка Дома Дракхэрроу стояла в полном одиночестве. Виша толкнула меня локтем. Я повернула голову и увидела Куинн, Гретхен и Лариссу. Они склонили головы друг к другу и перешёптывались, глядя на Риган.

— Как пали могущественные, — протянула Виша.

— Насколько я знаю Риган, она недолго останется в опале, — сухо сказала я.

— О, она, без сомнения, выползет обратно из канавы, — согласилась Виша. — Хотя это займёт у неё некоторое время. А пока мы все можем наслаждаться её страданиями.

— Добрый день, девочки, — это был профессор Родригес. На этот раз его тёмные волосы были аккуратно причёсаны, а на темно-коричневом вельветовом пиджаке не было заплат. Он посмотрел на меня, и его взгляд немного смягчился. — Мисс Пендрагон, мисс