остается твоей, как и то, что она означает. Я еще не так стара, и пока я не перестану чувствовать себя способной править, многое может случиться. — Не думаю, что может случиться столько всего, чтобы я захотела возглавить все ковены Илуна.
Агата не стала ей возражать, лишь пожала плечами и попрощалась с нами, когда Дочери Мари из Илуна уезжали.
В те дни мы также попрощались с Камиллой и Ильханом. Теперь, когда Сулеги так нестабильно, они нужны там больше, чем когда-либо. Она поцеловала нас всех в щеку, прежде чем пожелать нам счастья.
Кайя уехала намного раньше в качестве посла между людьми и ведьмами. Думаю, предательство Эльбы давило на неё куда сильнее, чем на кого-либо из нас, и, насколько я знаю, она не отходит от Юмы. Я рад, что девочка-королева не будет расти одна и будет под защитой, пока не станет безопасно объявить о смерти Друзиллы.
Одетт помогала Воронам, которых обманула Моргана, Ева тоже. После того как они свели их с ведьмами ковенов, многие вернулись на свои земли, чтобы задавать вопросы самостоятельно. Другим, как Лоренцо, нужно больше времени.
Для них не всё закончилось. Прежде чем все Дочери Мари из других королев покинули Эрею, Одетт и Ева вернулись на Остров Воронов и распустили то, что осталось от Ордена.
Нам рассказали, что не нашли инструкторов, оставшихся там, когда Моргана перевела старших Дочерей Мари в Сирию. Вороны, некоторые совсем маленькие, были одни. Дети говорят о криках посреди ночи и внезапных исчезновениях. Мы считаем, что они сбежали, но это никогда не будет ясно до конца.
Правду о том, что сделала Моргана и кем она была на самом деле, ведьмы в ковенах всё еще пересказывают со скептицизмом и гневом. Это предательство будет лежать тяжелым грузом на семьях, которые были разрушены в тот день, на протяжении нескольких поколений.
Ингрид не покинула Эрею. Она никогда не произносила вслух для Одетт объяснений, которые та, по её словам, не хотела слышать, касательно её отсутствия, но, думаю, её внучка видит смелость в этой женщине, которая так долго пытается исцелиться и до сих пор не могла сделать этого в одиночку.
Сегодня я видел их вместе в саду. Ингрид объясняла ей что-то, держа ладони вверх, и дрожь в одной из них не мешала ей, а Одетт слушала, прежде чем протянуть руку к одному из розовых кустов и заставить десятки красных цветов распуститься на одном дыхании. Потом они вместе улыбались.
Арлан тоже остался. У него важная роль в восстановлении своего королевства, которое по праву принадлежит ему как единственному наследнику. Но не думаю, что это единственная причина, удерживающая его здесь.
Этой ночью наконец состоится бал. Дворец Эреи открывает двери для народа… во второй раз.
Прошло много времени с тех пор, как пали стены, но эта последняя война ощущалась близкой. Все знают, что стояло на кону и чем пожертвовали некоторые, чтобы сохранить Эрею в безопасности, и сегодня мы празднуем.
У Лиры есть послание для народа. Для солдат других королевств, сражавшихся за неё, для короля Эгеона…
Одетт оделась по случаю. На ней костюм из двух частей: легкая черная юбка, открывающая ноги по бокам при ходьбе, и темный топ без рукавов и бретелек, демонстрирующий оба браслета Гауэко.
Одетт замечает, как я смотрю на неё через зеркало, оборачивается и вызывающе вскидывает подбородок. — Даже не думай, — говорит она, но в её зеленых глазах пляшет искра озорного веселья.
Я прикладываю руку к груди, изображая невинность. Но она знает, что я продолжаю фантазировать о том, как сниму с неё эту одежду, которая так ей идет.
— Позже, — шепчет она, проходя мимо меня, чтобы присоединиться к нашим друзьям, и меня разбирает смех.
Ева надела простое белое платье. Думаю, мы никогда не видели Лиру в таком, и если бы Нирида была менее занята разглядыванием других частей тела Евы, возможно, она бы заметила, что это не лучший наряд для того рода заявлений, которое, как она ожидает, сделает Лира. Командор, напротив, одета элегантно. Униформа и меч придают ей ту строгость, которая будет уместна для того, что вот-вот произойдет.
Клянусь всеми созданиями… она убьет меня, когда узнает, что я уже знал.
Мы собираемся на галерее одного из внутренних дворов, того, что до недавнего времени служил для тренировок ведьм и солдат. По мере того как мы поднимаемся, слышны голоса, смех, звуки ожидания…
На этом балконе, выходящем во двор, повесили шторы. Одетт выглядывает из-за них на мгновение и делает кому-то знак. Тут же несколько голосов призывают к тишине, и все подчиняются, замирая во внимании.
Одетт поворачивается к Арлану и кладет руку ему на плечо. — Ты отлично справишься, — говорит она ему.
Нирида хмурится, потому что не ожидает, что брат Королевы Королей будет сегодня произносить речь. Я откашливаюсь, чтобы дать им понять, что время уходит, прежде чем она свяжет концы с концами.
Так что Одетт кивает, обменивается взглядом с Евой, и та подходит к Нириде, уже начиная превращаться в Лиру. Обвивает руками её шею, и легкий прыжок служит сигналом для командора понять, чего она хочет, и подхватить её на руки.
Она моргает, сбитая с толку.
— Держи меня так, словно мы собираемся изменить ход истории, — говорит ей Ева под маской Лиры. — Что?..
Ева запрокидывает голову и закрывает глаза. Одетт делает жест рукой, и шторы распахиваются, открывая нас ожидающей толпе. Именно она поднимает скорбное лицо и кричит так, чтобы все слышали:
— Королева Королей скончалась сегодня утром!
Ева лежит теперь на руках у Нириды, совершенно мягкая и безжизненная. Темные волосы Лиры, подобные крыльям ворона, качаются вслед за свесившейся головой.
Нирида бормочет ругательство.
Ясно, что она прикончит нас, начиная с Одетт.
— Она была ранена в последней битве, освободившей нас от Львов и их запретной магии! — продолжает она взволнованно. — Она боролась за свою жизнь до сих пор, и её дух ждал этого дня, дня, когда мы празднуем свободу, мир и любовь, что отныне воцарятся в Эрее, чтобы покинуть этот мир и ждать нас в следующем. Покойся с миром, Королева Королей!
Все смотрят на нас. Все глаза устремлены на Одетт и на тело, которое они считают телом Лиры… Даже Эгеон, в одной из нижних лож, откуда открывается прямой вид на это, не упускает ни детали.
Первоначальный шок быстро проходит, сменяясь на лицах тех, кто смотрит на нас, переходом от скорби к гордости, так же как тон Одетт меняется от трагического к
