никому, даже Бёрчу. Рядом с пиратом она чувствовала себя
важной. На мгновение она даже поверила ему: поверила, что в ней может быть крупица магии, и что, возможно, он не ошибся, забрав ее на свой корабль.
Но стоило ему уйти, как она снова во всём усомнилась. Магия ее матери была скрыта мороком, когда ту прокляли, превратив в подменыша. Поэтому логично, что Телия не чувствовала своей силы, пока проклятие не было разрушено.
Может, и в Норт что-то зарыто глубоко-глубоко внутри? Но почему тогда она ничего не чувствует, если на ней нет ни проклятия, ни морока?
Сосредоточившись на парящей под потолком желтой сфере, она метнула воображаемый топор в цель. Попадание.
Со вздохом она посмотрела на дверь: ей хотелось проветрить голову где-нибудь в другом месте. Пожалуй, стоит наконец исследовать палубу, выйти в ночь, посмотреть на море и небо. Глотнуть свежего воздуха.
Сползя с кровати, Норт натянула сапоги и поднялась по лестнице. Прохладный воздух растрепал ей волосы, а волны бились о корпус корабля, затягивая свою ненасытную песню. Проходя под парусами, она заметила Калико на его посту — в «вороньем гнезде» с открытыми прорезями. Он кивнул ей, сверкнув темными глазами, когда она прошла под ним к перилам.
Ни единой души не было видно, должно быть, большинство разошлись отдыхать перед завтрашней сменой. Она оперлась локтями о поручни и уставилась в небо, усыпанное сотнями звезд и украшенное полной серебристой луной. Одна звезда выделялась на фоне остальных, сияя ярче всех.
Норт почувствовала, как кто-то встал рядом, и закатила глаза, не поворачиваясь к Тик-Току. Она подивилась тому, как бесшумно он двигается.
— Я не собираюсь прыгать за борт сегодня.
— Надеюсь, что нет, Норт. Гиппокампы и прочие морские твари разорвут тебя в клочья, — пропел женский голос, шелковистый и слегка вибрирующий.
Норт пискнула и резко обернулась. Перед ней стояла женщина — гибкая, стройная, ростом не уступающая Тик-Току. Ее волосы были короткими и почти такими же красными, как глаза капитана. Уши украшали многочисленные серебряные кольца. В свете корабельных сфер ее зеленые глаза, казалось, светились изнутри. Норт замерла, зачарованная, изучая каждую линию ее утонченного лица. Она не могла отвести взгляд, не желая смотреть ни на что другое, кроме этого совершенного создания.
Словно пелена спала, и мысли Норт прояснились. Она быстро тряхнула головой и отступила на шаг, опустив взгляд на… обнаженное тело. Женщина была совершенно голой. Большая идеальная грудь, узкая талия, бедра и самые длинные ноги, которые Норт когда-либо видела.
Сирена.
Норт вскинула руки, готовая закрыть уши или вовсе оторвать их, если придется, ведь она знала, на что способны сирены, когда гипнотизируют жертву. Она могла бы приказать Норт срезать собственную плоть, и та с радостью бы подчинилась под действием чар.
Сирена ухмыльнулась и рванула Норт на себя как раз в тот момент, когда та собиралась бежать.
— В этом нет нужды, — сказала сирена, на этот раз без певучих ноток. — Это была лишь проверка: смогу ли я защитить себя в случае необходимости. Кстати, я Эхо, и я с капитаном.
Норт нахмурилась, не в силах отогнать мысли о том, как Тик-Ток медленно снимает перчатки и одежду, чтобы повалить эту женщину на кровать. Наверняка она только что из его постели и знает, что Норт пыталась его соблазнить на днях.
— Не в этом смысле. Я часть его команды. — Ее ухмылка стала еще шире.
Норт старалась смотреть Эхо только в лицо, пока сирена опиралась на поручень, выгибая спину, отчего казалась еще более манящей.
— Почему ты здесь так поздно? — пробормотала она, пытаясь взять себя в руки.
— Каждую ночь, когда на корабле затихает жизнь, я прихожу полюбоваться морем, прежде чем вернуться в постель к Респену.
— Оу. — Значит, она и Респен… Как такое возможно? Как он научился доверять сирене? И как научился Тик-Ток?
— Тик-Ток тот еще самовлюбленный сукин сын, но на него можно положиться.
— Он забрал меня из дома, — выпалила Норт. Она вспомнила тот ужас, когда ее семья и все гости в бальном зале превратились в камень. Как можно полагаться на того, кто способен на такое?
— А меня он спас. — Эхо пожала плечами. — На мою подводную деревню напали захватчики. Когда он нашел меня, я пыталась заставить его подчиняться своим пением, думая, что он такой же, как те, кто вырезал мой клан. Это не сработало, и он предложил мне стать частью команды. Тогда я еще не знала, что он защищен от магии. Попробуй довериться ему.
Он не давал ей для этого повода.
— Тебе я доверюсь скорее, чем ему.
— Удивительно. Обычно я последняя, кому хотят доверять. — Эхо оттолкнулась от поручня и прошла мимо Норт. — Надеюсь увидеть тебя на палубе утром, а не в твоей каюте.
Норт проводила взглядом нагую фигуру сирены, направлявшуюся к люку, ведущему вниз, где, как она полагала, та свернется калачиком рядом с Респеном.
Норт снова повернулась к воде и закрыла глаза, пытаясь нащупать возможный портал, но магия молчала. Снизу донесся всплеск; она распахнула веки и перегнулась через борт, надеясь, что свершилось чудо. Но она увидела лишь чешуйчатую спину существа с зазубренными шипами вдоль хребта и широкий хвост, скрывшийся в пучине.
Гиппокамп. Замечательно. Просто чудесно.
Опустившись на палубу, она прислонилась спиной к перилам и позволила волнам петь свою мелодию, пока пыталась вызвать хоть искру магии. Она старалась до тех пор, пока силы не иссякли, и она, не дойдя до каюты, уснула прямо на палубе.
Что-то коснулось руки Норт.
Она приоткрыла глаза от яркого света и увидела носок сапога рядом со своей щекой.
— Проснись и пой, звездочка моя, — промурлыкал Тик-Ток. — Пора тренироваться.
Она зевнула и приняла сидячее положение, вдыхая соленый воздух.
Она окинула Тик-Тока взглядом: от сапог до крепкого тела и порочно красивого лица. Он выглядел безупречно, и ей стало интересно, как долго он ждал ее пробуждения. Надеюсь, долго.
Норт посмотрела на себя: вид у нее был такой, будто она только что вывалилась из птичьего гнезда. Она принялась расчесывать спутанные волосы пальцами вместо того, чтобы спуститься вниз за щеткой.
— Хочешь надеть другое платье? Я могу помочь, если желаешь. У меня ловкие пальцы, когда дело доходит до расстегивания пуговиц. — Тик-Ток ухмыльнулся, в его глазах плясали искорки.
Она одарила его гневным взглядом, но тут за нее решило высказаться чрево, издав громкое урчание.
— Ешь. — Он бросил ей что-то красное. Она попыталась поймать, но, конечно же, уронила на палубу. Изогнув бровь, он наблюдал, как она неуклюже
