ли она? Мне остается лишь гадать.
Рианнон говорила, что по поместью бродят призраки, но есть ли среди них Лидия?
Боже, чего бы я только не отдала, чтобы снова поговорить с ней. Сказать ей, как я сожалею обо всем случившемся…
Я тихо всхлипываю и вытираю слезы рукавом.
– Спасибо, Диди, – говорю я в надежде, что она каким-то чудом услышит меня.
Сложив листок бумаги и убрав его за пазуху, я возвращаю книгу на место и направляюсь в свою комнату.
А с наступлением ночи приступаю к плану.
Мое сердце едва не выпрыгивает из груди, стоит мне подумать о том, что я, возможно, совсем скоро увижу Амона. И все же не хочу себя обнадеживать на случай, если это не сработает.
Я и так умираю от желания вновь прикоснуться к нему, услышать его голос, почувствовать его прикосновения на коже. Если у меня ничего не получится, разочарование будет настолько сильным, что уничтожит меня.
Надев свое лучшее платье, я слегка крашусь и укладываю волосы так, что они свободными локонами ниспадают по плечам.
Мои щеки горят от стыда за собственное тщеславие, тогда как мой любимый страдает. Однако мне не хочется, чтобы он видел меня измученной и неряшливой. Почему-то его мнение имеет для меня слишком большое значение.
Разгладив складки на платье, я прячу заклинание в декольте и собираю небольшую корзинку с вещами для него. Не знаю, в каком состоянии обнаружу его, поэтому хочу быть готовой к любым неожиданностям.
Я беру несколько полотенец, лекарства и даже немного еды, а также инструменты, которые могут пригодиться в дальнейшем.
Возможно, я веду себя глупо – ну что может понадобиться такому могущественному созданию, как Амон? Но от одной лишь мысли, что у него нет самых необходимых вещей, у меня закипает кровь и болит сердце.
Если бы могла, то захватила бы с собой целую больницу.
Собравшись, я делаю глубокий вдох, открываю дверь и выхожу в коридор. По дому стараюсь передвигаться совершенно бесшумно, потому что меньше всего мне хочется, чтобы Кресс или Финн поймали меня и начали допрашивать, куда же я иду в столь поздний час.
Спустившись по лестнице для прислуги, направляюсь на кухню, где находится вход в катакомбы.
Как и ожидалось, Хейлы каким-то образом заперли дверь.
Тяжело вздохнув, я подношу свечу ближе к замку, внимательно осматриваю его и понимаю, что вряд ли смогу открыть его самостоятельно. Значит, придется найти способ взломать его – но так, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.
Достав из корзины отвертку, я втыкаю заостренный кончик в замочную скважину.
Может, он и не откроется, но уж точно сломается.
Несколько минут я усердно проворачиваю ее в замке, как вдруг слышу тихий щелчок, после чего дверь открывается сама.
Удивленно моргая, я вынимаю отвертку и бросаю в корзину.
– Спасибо, – тихо шепчу я, а потом делаю шаг внутрь и, закрыв за собой дверь, начинаю спускаться по лестнице.
Все вокруг погружено в кромешную тьму, и путь освещают лишь тускло горящие свечи.
Я тяжело сглатываю, борясь с подступившей к горлу тревогой, а волоски на теле встают дыбом от страха.
Честно признаться, после проведенного в Фейридейле времени я начала питать отвращение к темным местам, которые могут быть полны сверхъестественных тварей.
Но едва эта мысль приходит мне в голову, я заставляю себя сосредоточиться.
Это ради него – только ради него.
Я иду вперед несколько минут, пока не натыкаюсь на ту же невидимую преграду.
Достав из декольте листок бумаги, подношу к нему свечу, прочищаю горло и начинаю читать.
Слова написаны на латыни, и хотя я не уверена в правильности произношения, надеюсь, что заклинание сработает.
Я вкладываю в слова всю свою надежду – всю свою любовь и страстное желание, таящееся в моем сердце.
Закончив, я с удивлением обнаруживаю, что с трудом дышу.
Затем вглядываюсь в темноту в ожидании увидеть хоть какие-то изменения, но туннель остается таким же, как и прежде, – темным и зловещим.
Сердце бешено колотится в груди, но я все же делаю неуверенный шаг вперед.
И еще один.
Мои дрожащие губы складываются в довольную улыбку, когда я понимаю, что путь свободен.
Сделав еще пару робких шагов, я ускоряюсь, а потом и вовсе срываюсь на бег.
В венах бурлит адреналин, пока ноги несут меня все ближе и ближе к нему. Кожу покалывает от предвкушения, а тело гудит от совершенно неописуемых ощущений.
Внезапно передо мной загорается ослепительный свет.
Я моргаю, медленно привыкая к свету, и начинаю осматривать новую обстановку. Туннель переходит в просторное помещение, похожее на тайные покои. Стены здесь светлые, все чисто и прибрано – явное свидетельство того, что здесь кто-то живет. У северной стены стоит кровать, а поверх одеял стопкой сложены несколько книг. Кругом разбросаны разные вещи, но все они ухоженные и необычайно чистые, учитывая обстоятельства.
А потом… я вижу его.
Глава двадцать четвертая
– Амон, – шепчу я.
Он стоит передо мной, широко раскрыв глаза, в которых отражаются измождение и боль.
Секунду я просто смотрю на него, наслаждаясь его видом и купаясь в магнетическом присутствии. Мы стоим в метре друг от друга, а я уже чувствую, как вокруг нас потрескивает воздух, а атмосфера становится напряженной.
Я слышу бешеный стук собственного сердца.
Глухой удар. Снова и снова.
И звук был бы оглушительным, если бы мои мысли не звучали громче – все мое существо кричит от счастья.
Он так же красив, как я помню: точеные черты лица, полные губы и завораживающие глаза. На нем черная приталенная рубашка и свободные брюки, которые только подчеркивают мускулистое сложение тела.
Его белоснежные волосы свободно струятся по спине, ярко контрастируя с темной одеждой.
Но именно при виде его глаз я замираю на месте, глядя, как они быстро сменяют цвет.
Синий. Красный. Черный. Затем снова красный.
Они выдают его бурные эмоции – такие же неконтролируемые, как и мои собственные. Амон смотрит на меня так, словно я всего лишь призрак, созданный его воображением мираж.
Его взгляд медленно скользит по моей фигуре; он моргает и тяжело сглатывает, а у него на лице читается глубокая тоска.
У меня перехватывает дыхание, когда наши глаза встречаются – словно невидимая нить безвозвратно связывает нас вместе.
И в тот момент я понимаю.
Просто знаю, что именно это и искала всю свою жизнь. Именно его отсутствие было причиной беспокойства, зудевшего у меня под кожей. А его присутствие…
Его присутствие заставляет мою сущность петь.
