Вселенной не сможет его держать вечность в тюрьме, потому что он силен. Однажды он оттуда выберется. А чтобы не тянуть его существование дольше, ты, как его бывший лучший друг…
— Но он об этом не знает…
— Вот, ты должен его вернуть на свободу. Пусть он выйдет на свободу и захватит всю Федерацию Вселенной. А когда это случится, мы его остановим, выпустив на волю Палладинеянцев.
— И тогда он потеряет свою высшую силу, и мы его убьем…
— Ты не должна была это видеть. Забудь об этом. Это был кошмар. Это был сон! Кошмар! Ты все забудешь!
Но я все вспомнила… Благодаря своему дару телепатии я проникла в далекое воспоминание Арктура и увидела, как он планировал свой замысел с Ионом… Ион в этот момент хотел использовать Арктура… но Арктур его перехитрил…
А Гардос все это время был ослеплен местью к Президенту Федерации, что даже не замечал своего самого главного врага под носом. Это была не Сара, не Лилиат, и даже не я. Это был тот, кого он считал своим лучшим другом.
Удивляло еще другое… Гардос возродил Арктура и отдал ему часть своей силы, часть своей души… Почему Арктур не был к нему настолько привязан, как я? Неужели месть за свою семью была сильнее связи душ?
— Ты убил Иона, нашу последнюю надежду, поэтому мы все прикончим тебя! — яростно закричала Сара.
— Кто? Вы? — надменно улыбнулся Арктур.
Я была удивлена, что к Саре, Арнольду и Нефриту подошли Триллани, Элизабет и Ирлант со своей армией вампиров. Недавно дерущиеся против друг друга — сейчас они все объединились против одного.
— Ты все-таки паршивый предатель, Арктуриан, и лучше я прикончу тебя вместе с Сарантой! — грозно добавила Триллани и взяла Сару за руку. Та, даже не удивившись, крепко сжала ее ладонь в ответ.
— А я любила тебя, сволочь! — рявкнула Элизабет.
— Папа возродил тебя, дал тебе свою душу, а ты… — начал яростно шептать Ирлант, и от ужаса, пульсирующего у него в груди, свою мысль завершить он не смог.
— Вы такие… предсказуемые… — уныло, скучающе зевая, произнес Арктур, — думаете, сейчас, когда я владею силой одного Палладинеянца, меня можно с легкостью убить? — и взмахнул рукой.
Их всех унесло мощной волной ветра. Стена позади рассыпалась по кускам, и они устремились туда, навстречу к этим громадным обломкам, которые насмерть прикончат их…
Я заметила, что мой отец, Нефрит, Роберт и еще какой-то парень скрылись в тени за шторкой, и я в зале осталась одна, рядом с лежащими без сознания Лилиат и Нерити, убитым Ионом и отрубленной головой Гардоса…
Арктур подошел ко мне. Опасный огонь кружился внутри его глаз.
— Ты, наверное, испугана сейчас и меня ненавидишь…
Я не понимала, что к нему испытывала. Все смешалось в сплошной коктейль. Но я отчетливо ощущала страх и злость… Ужас сжимал горло, заставляя сердце замирать в ожидании неизбежного. А от каждого шороха кровь стыла в жилах.
— Я говорил тебе, Беатрис, что ради тебя завоюю всю Вселенную. Я сдержал свое слово.
Я громко сглотнула. Ведь он реально говорил это…
А я ради тебя готов всю Вселенную завоевать.
Завоевывай!
Я запомню твои слова, Беатрис.
— Я видела в твоем воспоминании, как ты планировал с Ионом смерть Гардоса. Ты стер из моей памяти это воспоминание. — мрачно прошептала я, смотря на пол, на поблескивающие длинные ручьи крови.
Арктур слабо улыбнулся.
— Не хотел, чтобы дурацкая связь душ испортила мой план… ты бы рассказала об этом Гардосу.
— Да, рассказала бы. — мрачно фыркнула я.
— Но все остальное не было обманом. Я правда полюбил тебя. — сказав это, его рука обняла меня за шею, и я вновь ощутила промчавшуюся волну мороза по спине, и как в глубине сердца вспыхнуло что-то теплое. — И убил Гардоса не только из-за того, что он лишил меня семьи и нормальной жизни. Еще за то, что он посмел покуситься на тебя. Я притворялся, пытаясь сдерживать эту ревность, успокаивая себя тем, что потом прикончу его…
Я сделала шаг назад. Была не в силах смотреть на отрубленную голову, чьи застывшие глаза будто не сводили с нас своего осуждающего взгляда…
— Ты меня теперь боишься? — не понимал Арктур. — Неужели ты реально что-то почувствовала к Гардосу? Я думал, ты просто из-за связи душ запуталась.
— Нет… — я мрачно улыбнулась. — Помнишь, я говорила, что те, кто заодно с Ионом — мои враги?
— Ну…
— А ты был с ним заодно… с убийцей моей мамы, и знал об этом… — дрожащим голосом заговорила я. С каждым словом тело наполнялось жаром, вспыхивало, как огонь, который изнемогал обрушиться на него. — и врал мне все это время… убил Гардоса… поэтому иди к черту, Арктур! Мне не нужны такие отношения!
Я резко вытащила из его пояса меч и хотела перерезать им Арктуру горло… Еще чуть-чуть, почти неуклюже взмахнула им, но мужчина опередил меня. Вырвал из руки меч, и я смогла лишь оставить ему на руке тонкую полоску.
— Черт!
— Ты плохо усвоила один урок, Беатрис. — недовольно прошипел Арктур, и рана на его руке начала быстро затягиваться.
— Какой?! — заорала я, отпрыгивая назад. Тогда попробую атаковать иначе…
— Что глупо нападать на противника, который превосходит тебя во всем! — крикнул Арктур, взмахивая мечом.
— Тогда убьешь меня? Ту, которую полюбил?! — с каждым слогом мое сердце колотилось в одном ритме.
— Нет, — коварно улыбнулся Арктур, — я сотру весь твой разум и превращу тебя в свою куклу, которая будет делать только то, что ее попросят!
— Не дождешься!
«Ты можешь проникать в голову других людей, вызывая страшные и пугающие для них мысли. Ты можешь внушать им вонзить нож в сердце. Ты можешь внушить спрыгнуть с самой высокой башни или повеситься. Или убить другого. Ты можешь наслать на них болезни и галлюцинации, можешь портить им сны и мучать бессонницами. Ты можешь вызывать адскую головную боль и внушать ненастоящую боль в других частях тела. У тебя великолепный дар, и ты зря так плохо о нем отзываешься».
Я напрягла весь свой ум и начала с пронзительными воплями посылать ему в разум импульсы, представляя, как бы он сейчас горел и кричал от боли.
«Твоя голова раскалывается от боли… ты падаешь… твои руки перестают подчиняться тебе… ты теряешь волю над собой и своим телом… ты ощущаешь дикий стыд за ту ложь, которой кормил всех, даже ту, которую умудрился полюбить… ты не можешь держать меч… ты вонзаешь этот меч в свое сердце… твоя голова раскалывается от боли… ты падаешь… твои
