Ознакомительная версия. Доступно 50 страниц из 328
больше не женат», — говорил он. Значит, жене. Уильям вспомнил Маржери и слегка посочувствовал Мюррею. Последние четыре года Уильям почти не думал о ней, и ее образ поблек с годами, разъеденный горечью. Какая-то жидкость бежала по его лицу — то ли пот, то ли слезы. Должно быть, он сошел с ума. И что поделаешь?
Мухи теперь не кусали, а с жужжанием лезли в уши. Уильям сосредоточенно вслушивался в их гудение, убежденный, что они хотят сообщить ему что-то важное. Он слушал очень внимательно, но разбирал только бессмысленное сочетание звуков. «Шоша». «Ник». «Осонни». Впрочем, последнее было словом, и он его знал! Оно означало «белый человек». Значит, мухи говорили о нем?
Он неуклюже почесал ухо, разогнав мух, и снова услышал слово «чистилище».
Поначалу он не смог вспомнить значение этого слова, и оно привиделось ему, покрытое мухами. Мало-помалу он начал осознавать окружающее: блестящий на солнце лошадиный круп, две полосы в пыли, прочерченные… чем? Вещь, сделанная из… постели, ах нет, из парусины. Его спальный мешок, намотанный на два оструганных деревца, волочащихся по земле… «Волокуша» — вот как это называется. И кошка, там еще есть кошка. Она через плечо смотрит на него янтарными глазами и скалится.
Теперь с ним заговорила и кошка.
— Ты сошел с ума, понимаешь?
— Понимаю, — прошептал Уильям. Ответ кошки, произнесенный с шотландским акцентом, он уже не разобрал.
Он наклонился, чтобы лучше слышать. И словно поплыл по плотному, как вода, воздуху прямо в ее открытый рот. Внезапно стало легче: он не двигался, но его что-то поддерживало. И кошки больше не было видно… Он лежал на земле, лицом в траве и грязи.
Снова донесся раздраженный голос кошки:
— Твое чистилище? Думаешь, ты сможешь выбраться из него, идя назад?
«Нет. Незачем», — думал Уильям, ощущая покой.
Глава 38
Простые речи
Девушка задумчиво пощелкала ножницами.
— Уверен? — спросила она. — Будет жаль, друг Уильям. Удивительно яркий цвет!
— Мисс Хантер, я думал, вы сочтете его неподобающим, — улыбнулся Уильям. — Говорят, квакеры считают яркие цвета слишком вызывающими.
Единственным цветным пятном на ее кремовой и серой одежде была бронзовая брошь, скреплявшая концы платка.
Она укоризненно посмотрела на него.
— Нескромный узор на платье — совсем не то же, что дар Божий, который следует принимать с благодарностью. Разве синешейки выдергивают свои перья, а розы сбрасывают лепестки?
— Сомневаюсь, что у роз бывает зуд, — почесав подбородок, возразил Уильям.
Его борода — дар Божий? Что-то новенькое. Впрочем, это недостаточно веский аргумент, чтобы он продолжал носить бороду. Неудачного цвета, она росла быстро, но скудно. Уильям неодобрительно посмотрелся в скромное квадратное зеркальце, которое держал в руке. Он ничего не мог поделать с обгоревшим носом и щеками, с которых облезала кожа, или с покрытыми струпьями царапинами — следами его приключений на болоте. Зато отвратительные медные завитки, которые бодро топорщились и неравномерно, словно лишайник, покрывали его подбородок и челюсти, можно было убрать прямо сейчас.
— Так вы поможете мне?
Девушка скривила губы и опустилась на колени рядом с креслом. Взялась рукой за подбородок Уильяма и повернула его голову к окну, чтобы лучше видеть.
— Что ж, попрошу Денни побрить тебя, — сказала она и коснулась ножницами его волос. — Хотя я вполне способна отстричь твою бороду. — Сузив глаза, она наклонилась к Уильяму и принялась выстригать его подбородок. — Но я брила только мертвую свинью, а из живых — никого.
— Цирюльник, цирюльник, — пробубнил Уильям, стараясь не шевелить губами, — свинью нам постриг…
Девушка нажала снизу на подбородок Уильяма, закрыв ему рот, и фыркнула — это сходило у нее за смех. Клац, клац, клац. Ножницы приятно щекотали лицо, курчавые волосы невесомо касались рук и падали на лежащее на коленях старое льняное полотенце. Уильяму еще не приходилось видеть ее лицо так близко, и он воспользовался представившейся возможностью. Он разглядел, что глаза у мисс Хантер карие с прозеленью. Ему внезапно захотелось поцеловать ее в кончик носа; вместо этого он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Похоже, она недавно доила козу.
— Я могу сам побриться, — сказал он.
Девушка удивленно подняла брови и опустила взгляд на его руку.
— Я сильно удивлюсь, если ты сможешь сам поесть, не говоря уж о бритье.
Откровенно говоря, он едва мог поднять правую руку, и последние два дня его кормила именно мисс Хантер. Уильям счел разумным не говорить ей, что он левша.
— Все заживает, — сказал он и повернул руку так, чтобы на нее падал свет.
Как раз утром доктор Хантер снял повязку и остался доволен увиденным. Рана была еще красной и бугристой, а кожа вокруг нее белой и влажной, но рука, несомненно, заживала: отек спал, а зловещие красные полосы пропали.
— Хороший шрам, — рассмотрев его, сказала девушка. — Стежки ровные, и вообще красивый.
— Красивый? — эхом отозвался Уильям, скептически посмотрев на свою руку.
Он не раз слышал, как мужчины называют шрамы красивыми, однако чаще всего они имели в виду, что рубцы ровные, чистые и не уродуют своих носителей. Его шрам был неровным и длинным — до самого запястья. Ему рассказали, что он едва не лишился руки: доктор Хантер уже занес над ней ампутационную пилу, но тут нарыв лопнул прямо под его ладонью. Доктор немедленно вычистил рану и наложил на нее чеснок и окопник, а потом еще и помолился для усиления лечебного эффекта.
— Он похож на огромную звезду, — с одобрением в голосе сказала Рэйчел Хантер. — Очень заметную. На большую комету, быть может. Или на Вифлеемскую звезду, которая привела волхвов к яслям, где лежал Христос.
Уильям задумчиво повернул руку. Ему казалось, что шрам похож на разорвавшийся минометный снаряд. Девушке он об этом не сказал, ограничившись хмыканьем. Ему хотелось продолжить разговор — Рэйчел редко задерживалась, когда кормила его: ей хватало работы. Уильям задрал остриженный подбородок и указал на ее брошь.
— Красивая. Но не слишком ли вызывающе?
— Нет, — резко сказала она и накрыла брошь ладонью. — Сделана из волос моей матери — она умерла, рожая меня.
— Ох, простите, — извинился он и, поколебавшись, добавил: — С моей матерью случилось то же самое.
Рэйчел на миг застыла, и что-то такое промелькнуло в ее глазах, лишая взгляд равнодушия, с каким она смотрела на стельную корову или съевшую не то собаку.
— Прости и ты меня, — тихо сказала она и повернулась к выходу. — Я схожу за братом.
Девушка легко сбежала по узкой лестнице, а Уильям взял полотенце за концы и вытряхнул рыжие клочки волос в окно, отпуская на волю четырех ветров. Туда им и
Ознакомительная версия. Доступно 50 страниц из 328
