‒ Грэм пытался убить тебя.
‒ Легкое ранение, ‒ добродушно сказал он.
‒ Он не может быть нашей парой. У него уже была, помнишь?
‒ Да, и он умер много веков назад. Очевидно, судьба решила дать ему еще один шанс. Мы с тобой ‒ как выгодная сделка.
‒ Мы ему даже не нравимся.
‒ Он ледяной дракон, девочка. Они другой породы. Замкнутый, монашеский тип. Он не привык разговаривать с другими людьми, не говоря уже о том, чтобы заводить с ними романы, ‒ Кэллум убрал мою руку со своего подбородка и быстро поцеловал костяшки пальцев. ‒ Я думал, ты готовилась к этому заданию. Ты, должно быть, пропустила главу об импотенции, когда читала о ледяных драконах.
Мои щёки вспыхнули.
‒ Значит, он не...? ‒ я прочистила горло. ‒ Даже... не заботится о себе?
Это вызвало у меня улыбку.
‒ Не надолго. Но я подозреваю, что сейчас его трубы, так сказать, работают.
Моё лицо грозило запылать, что было приятным событием в морозильной камере. В голове у меня всё перемешалось, пока я пыталась осмыслить слова Кэллума. Грэм, ледяной дракон, был нашей парой? Это не могло быть правдой.
‒ Он не привлекает меня так, как ты, ‒ сказала я.
На лице Кэллума появилось самодовольное выражение.
‒ Что ж, это неудивительно, ‒ он указал на себя. ‒ Просто посмотри на меня, девочка.
‒ Я серьёзно, ‒ произнесла я, стараясь не обращать внимания на его наготу. Только Кэллум МакЛиш мог выглядеть сексуально, стоя совершенно голым в ледяном замке. Очевидно, понятие «усадка» к нему не относилось.
‒ Я тоже, ‒ он положил руки мне на бедра. ‒ Парная связь не всегда молниеносна, Джорджи. У всех она разная. Но игнорировать её нельзя. Это единственное, на что ты можешь рассчитывать, когда судьба сводит тебя с драконом. Сопротивляйся сколько угодно, но ты не сможешь игнорировать эту связь. Ты будешь постоянно оглядываться через плечо, ища её снова и снова. Пытаясь увидеть её ещё раз, потому что ты должен увидеть. «Всего лишь один взгляд», ‒ думаешь ты, но затем разворачиваешься и бежишь к нему. Ты сделаешь всё, чтобы достичь его, чтобы погрузиться в него. И как только ты овладеешь им, ничто не сможет вырвать его у тебя из рук.
Я уставилась на него, едва осмеливаясь дышать.
‒ Это было прекрасно, Кэллум.
Мягкая улыбка тронула его губы.
‒ Хорошо. Я не такой зануда, как ты...
‒ Я не зануда!
‒… но я знаю, что такое страсть. Дай этому немного времени.
В моей груди расцвела паника.
‒ У меня сейчас очень плотный график, ‒ и, о боги, что бы сказали старейшины? Я мысленно представила себя перед ними, их неодобрительные взгляды, устремлённые на меня, когда я объясняла, почему вернулся домой не с одним, а с двумя драконами-парами. ‒ Ну, видите ли, джентльмены, ледяной дракон оказался ламберсексуален (прим. перев. ‒сторонник ношения добротной бороды и дешёвой фланели)...
Паника переросла во что-то горячее и тошнотворное. Я покачнулась на ногах, когда протеиновый батончик, который я проглотила ранее, грозил вылиться обратно.
Кэллум подвинулся раньше, чем я успела, наклонился и заключил меня в объятия.
‒ Я в порядке, ‒ сказала я, отталкиваясь от его плеча.
‒ Тихо, ‒ мягко произнёс он, перенося меня на кровать. Он усадил меня на край и осторожно опустил верхнюю часть моего тела, пока моя голова не оказалась между колен. ‒ Теперь дыши глубже, ‒ сказал он, и кровать прогнулась, когда он сел рядом со мной и нежно провёл ладонью по моей спине. ‒ Вдыхай через нос, а выдыхай через рот.
Я сделала, как он сказал, смущение смешалось с чем-то теплым и желанным, от чего у меня по телу побежали мурашки.
«Утешение», ‒ поняла я.
Утешал ли меня кто-нибудь когда-нибудь так? Заботился ли обо мне, когда я в этом нуждалась? Мои родители всегда следили за тем, чтобы за мной присматривали, но они были слишком заняты ведением дел Дома, чтобы заниматься повседневными делами, такими как уход за больным ребенком. Такие обязанности ложились на плечи слуг. Непрошеное воспоминание промелькнуло в моём сознании, неся меня на коротких, решительных ногах, когда я вбежала в кабинет отца. Мне было шесть лет, и я только что вшила свое первое защитное заклинание в барасту. Моя мать сидела на краю отцовского стола, положив меч на колени, обтянутые кожей.
‒ Посмотрите! ‒ сказала я, поспешно кланяясь, прежде чем провести рукой по вышивке. ‒ Мама… Отец… Я собственноручно наложила заклинание, ‒ работа заняла бесчисленное количество часов, и моя шея болела от того, что я наклонялась над тканью, наговаривая заклинания на нить.
Моя мать улыбнулась, и они с отцом обменялись снисходительными взглядами. Что-то в этом заставило мою улыбку увянуть, хотя я и не была уверена почему.
‒ Это прекрасно, Джорджина, ‒ сказала моя мать, слезая со стола. Её черные волосы рассыпались по плечам, когда она присела на корточки и стала рассматривать вышивку.
Моё сердце затрепетало, и я выпятила грудь, чтобы она могла увидеть журавля, который я использовала в дизайне.
‒ Это символ твоего девичьего дома, ‒ сказала я, как будто она не знала.
‒ Действительно, ‒ пробормотала она, выпрямляясь. ‒ В следующий раз будь тверже, дочь моя, ‒ сверкнул её меч, и острие уперлось мне в ребра, прежде чем я успела моргнуть. ‒ В твоём заклинании есть слабое место ‒ шов под птичьим крылом.
‒ Так лучше? ‒ спросил Кэллум, поглаживая длинными пальцами мою спину. Грэм, должно быть, снял с меня пальто, когда привёл в крепость, и только тонкая, впитывающая влагу рубашка отделяла кончики пальцев Кэллума от моей кожи. Внезапно мне больше всего на свете захотелось, чтобы этот барьер исчез. Проглотив комок в горле, я села и бросилась в его объятия.
Он хмыкнул, но это был довольный звук, когда он усадил меня к себе на колени, так что я оседлала его, уткнувшись лицом ему в шею. Он не стал задавать вопросов о моём поведении, просто крепко обнял меня и что-то промурлыкал себе под нос, звук напоминал мурлыканье большого кота, греющегося на солнце. Но Кэллум не был котом. Он был драконом.
Моим драконом.
Он был прав. Я обратила на него тот второй взгляд, о котором он говорил, а потом повернулась и прижалась к нему. И теперь, когда он был со мной, ничто не могло оторвать его от меня. Как бы это ни было неприятно, я смирилась с этим. Но смогу ли я на самом деле принять Грэма Абернати? В разгар мистических поисков, от которых зависело моё будущее?
Я отстранилась, чтобы увидеть лицо Кэллума.
‒ Что нам делать?
‒ Хм? ‒ он был расслаблен, как всегда.
‒ Ты меня слышал.
Его губы изогнулись в улыбке, когда я произнесла его любимую фразу.
‒ Я не знаю наверняка, девочка. Но я думаю, мы начнём с того, что спустимся вниз и предъявим права на нашу пару.
‒ И как ты предлагаешь это сделать? ‒ спросила я, в моём голосе слышалась паника. ‒ Грэм холодный, отстраненный и...
‒ Чертовски сексуальный? ‒ глаза Кэллума слегка посветлели. ‒ С этими татуировками и бородой, да?
‒ Не смей проникать в мои мысли.
Он наклонился и погладил меня по ягодицам.
‒ Признайся, девочка, он тебе нравится, ‒ он слегка сжал мою ягодицу. ‒ И ты хочешь узнать кое-что ещё?
‒ Нет.
‒ Лгунья, ‒ ещё одно сжатие, и я захныкала у его губ. ‒ Грэм тоже тебя хочет. Он не может решить, что его больше привлекает ‒ твоя задница или сиськи, но он хочет и то, и другое, ‒ когда я вздрогнула, Кэллум притянул меня к себе ещё крепче и прикусил мою нижнюю губу. ‒ Подожди, пока он не услышит, чего ты хочешь, жадная девчонка.
‒ Что? ‒ прошептала я, понимая, что попадаюсь в его ловушку. Но мне было все равно. ‒ Чего я хочу?
Глаза Кэллума загорелись ещё ярче, когда он насладился моим вожделением.
‒ О, Джорджи, ты хочешь всего, ‒ он задрал мою футболку, затем скользнул рукой вниз по моим леггинсам и под трусики. Его пальцы скользнули по моей щелке, а затем он провел кончиком пальца по самой сокровенной части меня. У меня вырвался ещё один стон, когда Кэллум провёл пальцем по моему сморщенному входу, описывая декадентские круги вокруг места, где никто никогда не прикасался ко мне. ‒ Ты хочешь, чтобы один из нас был здесь, дорогая, ‒ он переместил меня к себе на колени, так что моя киска плотно прижалась к его бедру, ‒ и ты хочешь, чтобы другой был здесь, ‒ он качал меня, так что моя киска прижималась к нему. Он сильнее прижал палец к моей дырочке, отчего у меня перехватило дыхание. ‒ Останови меня, если я ошибаюсь, девочка.
