глаза. Здесь ощупывали мускулы, заставляли сжимать и разжимать пальцы, поднимать тяжести. Рабы стояли в неровных рядах, опустив головы — мужчины и женщины, со сбитыми костяшками, с клеймом не шее, с пустыми взглядами, тех, кто перестал быть собой.
Девушка шла между рядами, неловко рассматривая рабов. Ей нужен был не просто покорный раб а работник, для ее цветочной лавки и теплицы. Тот, кто сможет делать всю тяжелую работу: таскать ящики с мокрой землей, переставлять горшки с цветами, ворочать мешки с удобрениями, поливать тепличные грядки с утра до вечера. Ее уютный магазинчик и теплица, которая досталась ей ценой невероятных усилий, требовала мужских рук. Она знала к кому идти, по слухам у Надира ат Таджи — лучшие рабочие руки в этом секторе.
Его павильон находится в самом конце сектора, под навесом из выцветшего шелка. Она пробралась сквозь толпу покупателей и работорговцев, отгоняя мух и запах дешевой похлебки. Сам торговец сидел на низком стуле, поджав под себя ноги. Это был худой старик с кожей цвета крепкого чая, глаза — масляные, черные без единой искры. Длинные пальцы, унизанные серебряными перстнями с потемневшими камнями, никогда не лежали спокойно: они перебирали складки халата, теребили четки из слоновой кости, постукивали по подлокотнику. Некогда темно — синий шелк халата с золотом давно не стирали, на вороте темнели жирные пятна. Из — под тюрбана выбивались седые, сальные пряди. Пахло от него смесью мускуса, строго пота и гвоздики — он жевал пряные зерна гвоздики, чтобы перебить запах из собственного рта.
В Рози он узнал покупательницу с первого взгляда — девушка одна, без сопровождения, значит либо отчаянная, либо небогатая. И то и другое сулило быструю сделку.
— Госпожа ищет слугу? — спросил он, лениво жестикулируя и поигрывая четками. — У меня отборный товар. Не чета тому дерьму, что продают у входа в сектор. Рози кивнула.
— Мне нужен работник, для тяжелой работы, — сказала она. — Сильный. Здоровый. И … покорный.
— Покорный, — повторил Надир, обнажая в улыбке редкие, почерневшие зубы.
— Смотри, госпожа. У меня есть такие, что слова поперек не скажут.
Он хлопнул в ладоши. Из — за ширмы вывели первого раба. Крупный мужчина с бритой головой и бычьей шеей. Кожа в татуировках — какие — то варварские руны. Руки — как бревна, каждая размером с торс Рози. Он посмотрел на нее сверху вниз, и в его глазах не было ни тени покорности. Только ленивое любопытство — таким взглядом самец окидывает самку, решая стоит ли игра свеч. Рози почувствовала, как мурашки побежали по спине.
— Следующий, — сказала она тихо.
Надир кивнул. Второй рыжеволосый, широкоплечий, со шрамами на руках от цепей. Он стоял чуть расставив ноги, и смотрел на Рози так, словно раздевал её взглядом, — медленно, с усмешкой. Губы его чуть раздвинулись, обнажая ровные белые, крепкие зубы. Она отступила на шаг.
— Не подходит, — выдохнула Рози.
Третий смуглый азиат с раскосыми глазами и тонким шрамом на скуле. Взгляд — цепкий, скользящий по ее фигуре с такой откровенностью, что Рози стало душно.
— Все они, — сказала она, стараясь чтобы голос не дрожал, — пугают меня. Я не хочу чувствовать себя в собственном доме добычей, если они меня по пути домой не прибьют.
Надир рассмеялся, сухо, как треск костра. Его четки застучали быстрее.
— Госпожа боится мужчин? Тогда зачем тебе раб? Купи себе старуху или кастрированного!
— Мне нужны сильные руки, а в придачу к ним адекватные мозги! — прошипела Рози, — А не звериный оскал.
— девушка повернулась, и пошла было прочь, но ее взгляд зацепился за что — то, или кого — то, сидящего в полумраке павильона у самой дальней стены. Присмотревшись, она заметила фигуру.
Он сидел на земле, вытянув длинные ноги. Даже в этой грязи, в этом рванье, покрывавшем его тело. Он выделялся, как осколок луны, среди болотной тины. Белые, грязные, пепельные волосы падали на плечи длинными, спутанными прядями, но даже грязь, не могла убить их призрачного свечения. Кожа — бледная. Но лицо… Лицо было поразительно красивым. Не той броской приторной красотой, что Рози встречала на гравюрах, а суровой, как у падшего бога или дикого зверя, закованного в цепи. Эльф. Тонкие благородные черты: высокие, четко очерченные скулы, прямой нос, изящный разрез губ. Заостренные уши выглядывали из — под спутанных волос. Но главное — глаза. Льдисто — серые. Они смотрели прямо на Рози с холодным спокойствием. В глазах не угадывалось ничего: ни страх, ни похоть, ни покорность. Только пустота. Когда Рози поняла, что откровенно пялится на эльфа, поспешно отвела взгляд.
Он был худ, но не истощен. Под рваной рубахой просматривались сухие жилистые мышцы, — не те груды мяса, что у предыдущих рабов, а точеные, как у змеи или дикой кошки. И странное дело: он даже сидя на полу держал спину прямо, а голову приподнятой.
— Так держаться только короли в изгнании, но не простые эльфы, — подумала Рози. — Кто это? — спросила девушка, не оборачиваясь к Надиру.
Старик хмыкнул. — А этот. Упрямый раб. Не для госпожи. — Сильный, выносливый, конечно. Но нрав — хуже дикого зверя. «Не для госпожи», — сказал Надир.
Рози снова посмотрела на эльфа. Тот даже не повернул головы в ее сторону. Смотрел в пустоту, словно ее, Надира, рынка, тут не было.
— «Мне нужен раб, а не война. Но этот хотя бы не смотрит на меня как на кусок мяса, ему вообще все равно».
Рози вдруг подумала о своей теплице. О розах, которые требовали ухода и терпения. О лилиях, что раскрывались только на рассвете. О земле, которую она месила руками, пока не стирала пальцы в кровь. О той тихой, упрямой силе, которая жила в ней самой — и которая никогда не была покорной.
Он похож на меня, — поняла она вдруг. — Такой же негнущийся. Такой же ненужный тем, кто ищет удобных.
— Сколько? — спросила она, не поворачиваясь к Надиру.
Старик не понял.
— Госпожа?
— Сколько стоит этот эльф? — Рози кивнула в сторону дальней стены. — Этот…
Надир рассмеялся.
— Пять золотых. Дешевле, чем любой из тех, кого я вам показывал. Но, госпожа, вы слышали, что я сказал? Он не...
— Я слышала, — перебила Рози. — У него сильные руки?
— Сильные, — нехотя признал Надир. — Но...
— Он может таскать ящики с землёй?
— Может всё, что угодно, — старик пожал плечами. — Вопрос в том, захочетли.
— Он чем — то болен? — спросила Рози.
— Здоров как бык, госпожа, пожал плечами Надир, — Эльфы вообще не болеют нашими болезнями. Раны заживают быстро, выносливы, отличное зрение и слух
