то же время достаточно отчетливым, чтобы застыть в воздухе на некоторое время.
– Наставник Фан, позвольте узнать, откуда вы родом? – спросил Хэ Е, сев рядом с братом на топчан.
Цин Вэнь взглянул на них, однако не подал виду, что разгадал затею близнецов. Они совершенно не страшились вызвать гнев у наставника Фан, за беседой с вином расспрашивая о его жизни.
– Я родился в Великой Цзянь, как и все вы, и отношу себя к цзяньцам, – ответил Фан Лао, сделав маленький глоток вина. Он с интересом смотрел на близнецов, ожидая их дальнейшего хода.
– Но мы родились за пару лет до падения Великой Цзянь, когда же наставник Фан появился на свет? – вскинул бровь Хэ Тянь, привалившись к плечу близнеца.
– Разве это так важно? Скажи я вам свой возраст, не посчитаете ли вы меня стариком, которому уже давно место в земле? – тихо рассмеялся Фан Лао, сделав еще один глоток.
Цин Вэнь заметил, что кончики ушей наставника слегка покраснели. Он и правда быстро пьянел.
– Раз наставник Фан столько лет живет, то у него и жена с детьми должны быть, – не отставал Хэ Е.
Фан Лао изумленно взглянул на близнецов и какое-то время раздумывал над их вопросом, прежде чем ответить:
– Я не женат, и у меня никогда не было детей.
– Почему? – невольно вырвалось у Цин Вэня.
– Заклинатели могут прожить сотни лет, а люди редко разменивают восьмой десяток, так зачем мне обременять жизни близких и свою собственную? – легко ответил наставник Фан. – Быть одному – вот судьба заклинателя, хочет он того или нет. Мы добровольно идем на это.
Братья многозначительно переглянулись.
Заклинателей было всего двое, и ни один не мог продолжить род, не обрекая себя на горе. Цин Вэнь с трудом представлял, каково это: твои дети встречают старость, а ты все так же молод. Слова Фан Лао имели смысл, пускай и звучали болезненно.
– Наставник Фан, – вдруг заговорил Хэ Е, и Цин Вэнь напрягся, – получается, вам все же разрешено вступать в брак? Или любить обычного человека?
Вопрос Хэ Е удивил всех, даже Хэ Тянь покосился на близнеца. Фан Лао же молчал, и его взгляд стал странным: слегка отрешенным, словно мыслями заклинатель пребывал где-то далеко. Наконец он произнес:
– Заклинатели во многом обычные люди. А люди влюбляются друг в друга по разным причинам: кого-то увлекает внешность, другие восхищаются умениями, третьи же чувствуют родственную душу. Разве можно осуждать человека за это? Влюбляясь, мы наконец-то ощущаем себя полноценными, расставаясь – понимаем, что нас лишили части души. Даже богам и демонам знакома любовь.
– Значит, наставник Фан не считает заклинателей, обреченных на одиночество, неполноценными? – спросил Хэ Е.
– Я считаю неполноценными тех, кто силой берет других, унижая и заставляя страдать. Такие люди лишь наслаждаются властью, для них не существует «любви», только желание подчинять, – сухо произнес Фан Лао, и в его взгляде мелькнуло что-то такое, что заставило Цин Вэня вздрогнуть. – Настоящая любовь сильнее гордыни. Неважно, кто перед тобой – красавица с приданым или уродина без медной монеты, – ты будешь с любимой, даже когда земля под ногами разверзнется.
– В союзе Лан есть обычай вступать в браки, даже если влюбленные из разных племен, – вдруг заговорил Цин Вэнь. – Я помню, слышал от одного кочевника, что среди них это не считается чем-то неправильным. Если союз одобрили на Небесах, то шаманы разрешают заключить брак. Кочевники считают, что перед Небом все равны, любовь не должна притесняться. Однако к нам они относятся весьма настороженно.
– Верно. – Взгляд Фан Лао смягчился. – Ланы – вольный народ, они любят кого хотят, идут куда хотят и не боятся, что их за это осудят. Раньше, до падения Цзянь, у нас с ними были весьма дружественные отношения, их великий шаньюй[52] даже передал пурпурный свиток императору.
– Что за пурпурный свиток? – поинтересовался один из близнецов.
– Он позволяет призвать союз Лан в трудное время и тем самым увеличить свою армию, – пояснил Фан Лао. – Однако после падения Великой Цзянь союз Лан не стал больше поддерживать отношения ни с одним из императоров, хотя я слышал, что было множество попыток. Ходят слухи по этому поводу: одни считают, что союз Лан держит обиду на четырех императоров за их поспешное отступление на юг, но многие сошлись на том, что они больше не желают никому подчиняться и потому хранят пурпурный свиток у себя.
– Отец был бы не против его заполучить, – пробормотал Хэ Е. – Такая мощь в одних руках…
– И тем самым заставить других императоров волноваться? – фыркнул Хэ Тянь. – Даже хорошо, что этого пурпурного свитка ни у кого нет, все на равных.
– Ты бывал в союзе Лан? – поинтересовался принц у заклинателя.
– Нет, они ведь не любят чужаков. А вот тебя бы приняли.
Братья одновременно взглянули на заклинателя, сделавшего очередной небольшой глоток. Когда он заговорил, то голос звучал уже тихо, словно Фан Лао рассказывал о тайне, которую никому больше нельзя знать.
– Среди союза Лан есть племя фэнье. Когда-то, во времена семи Сражающихся Царств, они были князьями самых северных гор. У главной ветви фэнье иероглиф такой же, как и у Вэнь-эра. Ты разве не знал об этом?
– Мы знали об этом, – признался Хэ Тянь, взглянув на Цин Вэня. – Нам известны фамильные знаки и предводителей племен, и великого шаньюя, который возглавляет союз. Мы просто не думали, что наставнику Фан так интересен союз Лан.
– Разве мне не положено знать чуть больше, чем простому человеку? – нахмурился Фан Лао.
– Наставник Фан и правда мудр, – первым сообразил Хэ Е, попытавшись загладить вину. – Мы не хотели вас оскорбить, не подумайте!
Складка меж бровей заклинателя разгладилась, и принцы облегченно выдохнули.
– Как бы только отец не решил вдруг сделать из наставника Фан своего личного советника, – вдруг усмехнулся Хэ Е, заставив Цин Вэня поперхнуться вином.
– Я не житель Юйгу, мне сложно указывать, – спокойно ответил Фан Лао. – Кроме того, заклинателя не получится удержать против его воли.
– Тогда нам остается только как можно радушней принять наставника Фан, – улыбнулись близнецы.
– Не слушай их, – вздохнул Цин Вэнь, обращаясь к Фан Лао. – У них из тысячи мыслей только одна удачная. Как были в детстве дураками, так ими и остались.
– Братец, да тут будущие императоры сидят, а ты смеешь так говорить! – возмутился Хэ Тянь, но в его глазах плясали искры озорства.
– Правда? Так вы еще не решили, кто им станет? – вскинул бровь тот. – Не собираетесь же вы оба править?
– А что нам остается, если отец до сих пор
