от её улыбок за завтраком — давно испарилась, оставив после себя горький, едкий осадок. Я смотрел, как Алик и Хлоя всё так же идут впереди, погружённые в свой разговор, и чувствовал, как ревность и раздражение сливаются в один плотный, тяжёлый ком.
— Ребята, — наконец не выдержал я, увеличивая шаг, чтобы поравняться с ними. Голос прозвучал резче, чем я планировал. — Уже стемнело. Может, хватит? Нам на корабль ещё возвращаться. Там работы — непочатый край. Двигатель не починится сам.
Алик медленно повернул ко мне голову. Его лицо в свете первых фонарей было невозмутимым.
— Работа никуда не денется, Мэт. Она подождёт до завтра.
— Но мы теряем время! — настаивал я, чувствуя, как меня начинает заносить. — Мы тут развлекаемся, а «Шмель» лежит грудой металлолома!
Хлоя взглянула на меня, и в её глазах мелькнуло что-то вроде лёгкого укора.
— Мэтт, сегодня же праздник Огненных Лилий, его действие распространяется на весь вечер. И есть ещё Ночной Квартал Сияющих Мхов. Ты же не видел? Это невероятно! Ночные мотыльки, светящиеся грибы… Это стоит увидеть.
— Да, согласен с Хлоей, — поддержал её Алик, и в его голосе сквозила та самая, сводящая меня с ума, спокойная уверенность. — Мы же здесь не только для ремонта. Это тоже… часть миссии. Изучение местной флоры и фауны.
«Изучение местной флоры», блин! В его тоне я услышал лишь издевку. Но против них двоих я был бессилен. Инга, которая шла рядом, лишь молча пожала плечами.
И мы пошли в Ночной Квартал. Он и правда был волшебным. Крошечные биолюминесцентные мотыльки, словно живые звёздочки, кружились в воздухе, а под ногами мягко светились ковры из мхов и грибов, излучавших призрачное голубое и зелёное сияние. В другое время я бы ахал от восторга. Сейчас же эта красота лишь усиливала моё мрачное настроение. Я шёл позади, наблюдая, как они вдвоём восхищаются этим зрелищем, как её рука то и дело находит его локоть для равновесия на тропинке, и чувствовал, как во мне что-то рвётся.
Когда стало уже откровенно поздно, а мы наконец вернулись к дому Хлои, в воздухе повисло неловкое молчание. И тут Алик, этот чёртов стратег, сделал свой ход. Он обвёл взглядом нашу маленькую компанию.
— Ну что, — сказал он деловито. — Думаю, на сегодня достаточно впечатлений. Пора расходиться. Мэтт, ты с Ингой? А я… если, конечно, Хлоя не против, побуду здесь. Чтобы завтра пораньше на корабль выдвинуться отсюда.
Он посмотрел на Хлою. Не спрашивал, а просто смотрел. И она, не колеблясь ни секунды, кивнула.
— Конечно, — сказала она, и её взгляд скользнул по мне, будто извиняясь, но в нём не было и тени сомнения. — Так логистически правильнее. Доброй ночи всем.
«Логистически правильнее». Чёртова логистика! У меня в глазах потемнело от ярости. Они обменялись короткими, понимающими взглядами, пожелали нам с Ингой спокойной ночи и скрылись за дверью её дома. Щелчок замка прозвучал для меня как приговор.
Я стоял на тёмной улице рядом с Ингой, и во мне бушевала буря. Мне хотелось выть. Мне хотелось выбить эту дубовую дверь плечом, ворваться внутрь и… И что? Вырвать её из его объятий? Устроить дуэль посреди гостиной? Бессилие смешивалось с лютой, животной злостью. Я представлял, что происходит за этой стеной сейчас. Как он, наконец оставшись с ней наедине, сбрасывает маску вежливого гостя. Как он говорит ей что-то тихое, то самое, что я не смог или не успел сказать. Как он касается её лица. Как он…
— Ну что, пойдём? — тихий, усталый голос Инги вывел меня из кошмарного транса.
Я обернулся и увидел её лицо. Оно было таким же опустошённым, как и моё. В её глазах читалась та же самая боль, та же самая горькая обида на того, кто нас отверг.
Я не сказал ни слова. Просто резко кивнул, развернулся и зашагал по направлению к её дому. Мои кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком: «Он там. С ней. Он выиграл».
Я шёл к чужому порогу, в чужой дом, к чужой женщине, которая была мне не нужна, а в голове горел только один образ: тёплый свет в окне Хлои и две тени за тонкой занавеской, которые, как мне чудилось, уже слились в одну.
Глава 20
Алик
Весь этот день я пребывал в иной реальности, отличной от той, что знал раньше. Наконец-то. После бесконечной ночи, проведённой в аду собственных мыслей, где ревность и воображение терзали меня ярче любого физического недуга, нынешние часы казались блаженным искуплением, райским даром. Она была рядом. Не просто в поле зрения, а физически близко: её ладонь лежала на моём предплечье, пальцы время от времени машинально сжимали ткань моего рукава, когда она указывала на что-то. Я ловил каждый её взгляд, отмечал каждый поворот её головы в мою сторону, и в глубине её глаз я видел живой, неподдельный интерес именно ко мне. Не к Мэтту с его натянутой улыбкой, не к гномам с их исполинскими слизнями, а ко мне. Я тихо сходил с ума от счастья — глубокого, всепоглощающего, заполняющего каждую клетку. Я даже забыл о Мэтте, о его мрачном, зловещем молчании, о взглядах, полных немого яда. Ну и пусть. Пусть с её волос, с её кожи ещё едва уловимо тянулся шлейф его запаха — странной смеси дыма, пота и чужой, недавней близости. Это не имело значения. Совершенно. Главное было в том, что сейчас она здесь, рядом со мной, и её смех, её улыбка, её внимание принадлежали мне.
Когда же мы наконец оказались в её доме, и дверь тихо захлопнулась, отсекая нас от внешнего мира, я вдруг ощутил странную пустоту. Вся моя капитанская уверенность, всё моё знание о звёздных маршрутах и тактических манёврах испарилось, оставив меня в растерянности. Я стоял посреди её уютной гостиной, чувствуя себя неопытным курсантом на первом в жизни свидании, и отчаянно не знал, что делать дальше. Как себя вести. Впервые за долгие годы я был полностью дезориентирован. Моё «нутро», этот внутренний зверь, обычно безошибочно подсказывавший верный ход, сейчас лишь тихо и мощно гудело где-то в глубине, наполняя всё моё существо её пьянящим ароматом и одним-единственным, всепоглощающим желанием.
Мы поужинали — она быстро приготовила что-то лёгкое, ароматное. Разговор за столом тек тихо, с многозначительными паузами,
