отчаянно спрашиваю, глядя на Мерзаля.
А этот пушистый гад лишь продолжает умываться, даже не смотря в мою сторону.
— Ну, Мерзаль, — канючу и тянусь к нему, начиная гладить по спинке.
Я же знаю слабые стороны моего фамильяра. Каким бы врединой он ни был, он всё же кот. А коты любят ласку. Глажу усерднее, пока он наконец не начинает урчать.
— Ого, в каком ты отчаянии, — язвит это вредное магическое животное. — Я подумаю, что делать, а ты иди и не привлекай лишнего внимания аскадцев. Кричи и качай права так, будто ты самая сильная ведьма в мире, — даёт напутствие он, и я перестаю его гладить.
В ответ на меня устремляется буквально убийственный, обиженный взгляд.
— Завтрак пропустим, — напоминаю ему и, быстро умывшись водой из кувшина, хватаю свои вещи и выхожу из комнаты.
Я успеваю как раз вовремя, потому что моя порция уже почти уходит к Эйрику.
— Я уже здесь, — ставлю его в известность, когда он пододвигает мою тарелку к себе.
И что удивительно, едим мы в тишине, больше не мешая друг другу. Но стоит нам добраться до конюшни, как начинается очередная война.
— Как это денег хватит только на две лошади? — поражённо переспрашиваю, переводя взгляд с одного мужчины на другого.
Вот такие подробности вскрываются, когда конюх уже выводит животных. Только двух. Скрещиваю руки на груди и требовательно смотрю в глаза Эйрику. Что-то мне подсказывает, что эта «экономия» — его рук дело.
— От того, что ты меня испепеляешь взглядом, ответ не изменится, — жёстко ставит меня в известность Эйрик.
Перевожу взгляд на Касара. Он же вчера меня угощал, так может и сейчас поможет. Мужчина подходит ближе и с ухмылкой на губах произносит:
— Лошади будет только две, — а в его глазах появляется азарт.
Это всё выглядит как вызов. И он явно ждёт, что я буду делать дальше.
— Хорошо, едьте на одной, а я возьму вторую, — соглашаюсь с ними.
На это Эйрик рычит.
— Ты совсем берега Гьёлль перепутала⁈ — угрожающе произносит он, достигая меня всего за два шага.
Я уже поднимаю руку, собираясь продемонстрировать силу, а он лишь щурится, словно только этого и ждал. И тут меня накрывает осознание. Я забываюсь.
Во-первых, здесь нельзя показывать магию.
А во-вторых, она сейчас мне не подвластна.
— Угомони свой норов, женщина, — рычит он и хватает меня за руку, за ту самую, что я подняла.
— Это ты думай, что говоришь! — кричу, не отступая ни на шаг.
И тогда он резко дёргает меня на себя, и я оказываюсь стоящей спиной к нему. Возле моей шеи появляется кинжал. Лезвие холодит кожу, ясно давая понять степень опасности и то, как близко я подошла к грани.
— Эйрик, остынь! — вмешивается Касар.
— Брат, похоже, наша попутчица забывается и прямо напрашивается на урок послушания, — цедит Эйрик каждое слово сквозь зубы.
— Это ты, аскадец, напрашиваешься, чтобы тебе показали, что и с женщинами придётся считаться, — так же ядовито произношу.
И подкрепляю угрозу действием. Достаю из подкладки шубы кинжал и завожу руку за спину. Приставлять его к животу я изначально не планировала. Вместо этого упираю лезвие в его самое дорогое место.
— Убери! — зло рычит мужчина.
— Что, боишься, что оставлю тебя без мужского достоинства? — ядовито спрашиваю. — И правильно боишься, если не уберёшь свой кинжал.
— Как дети малые, — бурчит себе под нос Касар.
Но мы не обращаем на него внимания, полностью поглощённые друг другом. Нам куда важнее прожигать взглядами, смотреть мстительно, с такой интенсивностью, будто от этого действительно зависят наши жизни.
Отступать нельзя. Показывать слабость — тем более.
— А не боишься, что я возьму тебя прямо здесь и лишу невинности? — угрожающе шипит Эйрик.
И в следующую секунду его рука ползёт по моему бедру. Потом этот похабник ныряет ладонью под шубу.
— Убери, мне противно! — кричу, задыхаясь, дыхание сбивается, становится рваным.
«Мирана, кажется, ты поздно спохватилась», — задумчиво комментирует Мерзаль.
«Ты о чём сейчас?» — нервно спрашиваю.
«На тебя уже стоит у обоих аскадцев. Бежать поздно, они тебя не отпустят», — заявляет мой кот.
«Глупость, — фыркаю в ответ. — Эйрик меня ненавидит», — бросаю эмоционально.
И тут Касар поступает подло. Он заламывает моё запястье, и кинжал выпадает из ладони, падая в снег. Я перевожу на него взгляд и вижу, что и он далеко не так спокоен, как казался изначально.
«У тебя ещё остались сомнения?» — с нажимом спрашивает Мерзаль.
Уже не осталось.
Я чувствую себя зажатой между двумя разгорячёнными мужчинами, и единственное, что хоть как-то остужает их пыл, — морозный воздух улицы.
Хотя они северяне, привыкшие к холоду.
Тогда что их сдерживает?
— Ты поедешь со мной, — ставит перед фактом властным голосом Касар.
Я только открываю рот, чтобы ответить колко, как Мерзаль перебивает меня прямо в голове.
«Ляпнешь сейчас ещё что-то — и они не посмотрят на прохожих. Прямо здесь тебя и будут лишать невинности, как угрожал Эйрик, — предупреждает он напряжённым тоном. — Хотя тебя таким не испугаешь — она давно не при тебе», — внезапно добавляет.
Это настолько возмутительно, особенно на фоне того, что мне только что угрожали кинжалом, что я не сдерживаюсь и гаркаю вслух:
— Мерзаль!
Он тут же делает вид, что ни при чём. Даже мяукает для убедительности.
«Не раскрывай нашу связь, дурында! — гаркает в ответ. — Хорошо, что твои любовнички не знают про фамильяров».
«Они не мои любовники!» — тут же отнекиваюсь, но мужчины переводят удивлённые взгляды на кота, будто только сейчас про него вспомнили.
— Оставим здесь? — спрашивает Эйрик у Касара.
— Мерзаля нельзя оставлять здесь! — кричу сразу, идя на опережение, пока братья не успели между собой договориться.
— И почему? — спрашивает Касар, отодвигая оружие своего брата от моей шеи.
«Потому что я усиливаю её запечатанную силу», — подсказывает пушистый комочек.
Он явно не хочет оставаться здесь и добираться на своих четырёх лапах. Порталы могут барахлить, а значит, вариант у него один — с нами.
— Мне очень дорог этот кот, — вру, потому что по-другому нельзя.
Хотя я не совсем и вру, поскольку этот пушистый гад действительно мне дорог. Он единственный все эти годы был
