Княгиня-служанка. Берегиня рода - Дия Семина

— Ну что, немая, пошли, у нас больших денег нет, но приласкаем знатно, скулить будешь, и просить ещё.

Я не теряю времени, разворачиваюсь и бегу с защитного вала от ворот к мостику, а трое уродов за мной и бегают они гораздо быстрее. Открываю рот, и даже прохрипеть не могу, не могу позвать на помощь…

От леденящего, парализующего страха я растерялась, словно душа снова отделилась от тела. Три охальника схватили меня за руки и плечи — грубые, безжалостные пальцы впились в кожу, лишая всякой возможности сопротивляться. Сердце заколотилось где-то в горле, дыхание сбилось, а в ушах лишь оглушительный гул собственной крови. Я пыталась крикнуть, но голос так и не вернулся.

Сначала я пыталась вырваться, но от моего трепыхания становилось только хуже.

А потом вдруг осознала, что если они отведут меня подальше от дворца, то и голос вернётся. Только бы шли мы по главной дороге. Да мы по ней и пройдём, развилка намного дальше. Ухватилась за эту спасительную мысль и позволила негодяям вести себя, а они начали пакостно изгаляться и теперь уже кричат и на меня, и прохожим, что вот, мол, сговорчивая шлюха нашлась, всем троим перепадёт, за десять копеек на всё готова…

Страх и осторожность покинули придурков.

Никто из прохожих не решился с ними связываться, все опускают голову и спешат мимо, прекрасно понимая, что я иду с мужиками не по доброй воле.

Ещё несколько шагов и…

— ПОМОГИТЕ, ради Бога! Они меня похитили, я честная девица, помогите! — я завопила так, что теперь мужики онемели. Их хватка ослабла, но отпустить меня не отпустили, надеясь, что как только мимо проедет очередной лихой извозчик, какой и кнутом может жахнуть, то один удар в бок меня снова заставит заткнуться.

Но я продолжаю вопить.

Извозчик промчался, ему до моих бед дела нет.

— Заткнись, дура полоумная, притворялась немой? Какого чёрта? Тем более сейчас тебя проучим за обман! — громко, не стесняясь прохожих, прорычал самый противный урод и перед моим носом погрозил кулаком, точно он из тех, кому все бабы отказали…

Замолкаю от ужаса и в этот момент над нашими головами просвистел кнут, сбил с головы злодея картуз и тут же просвистел вновь, оставляя красный след на щеке второго мужика.

— Оставьте девушку, твари, немедля! — за моей спиной раздался такой рык, что и медведь бы позавидовал, поднимаю голову и вижу его…

Глава 13

Над нами нависла огромная тень княжеского гридня, того самого, что меня допрашивал в самом начале скитаний.

— Григорий Ермолаевич, спасите, я ничего такого не делала, они меня хотят убить! — продолжаю вопить, и наконец, последний мужик получил по морде кнутом, так гридень пометил охальников, а после будет им другое разбирательство, если ещё раз попадутся.

— На кой нам тебя убивать, потешились бы да отпустили. Дура. Она обманщица, притворяется немой, а потом вопит. Ну мы тебя ещё увидим, лживая с…

Мужик увернулся от удара и толкнула меня так, чтобы я неминуемо свалилась под копыта огромного буланого коня и помешала заступнику догнать их. Но я устояла, и Григорий ещё раз достал изверга да так приложился по спине, что тот взвыл, и, выкрикивая пакостные проклятья, втиснулся в узкий проулок и был таков, остальные тоже разбежались.

И мне бы тоже бежать, но куда и зачем?

Я ничего не украла, дома у меня нет, защиты тоже, такие же мужики могут и на рынке пристать, их там полно.

Вот и стою в ожидании расспросов, вцепилась в узел с вещами, дышу через раз, словно загнанная дикими зверями, внутри всё дрожит, но я спасена. Однако теперь и шагу от Григория не смогу сделать, только бы не оставил меня, иначе эти пакостные мужики меня точно подловят и тогда не быть мне живой…

Осмелилась и подняла голову, скрывать мне перед ним нечего.

— А, это же ты? — быстрым движением скрутил кнут и пристально посмотрел на меня сверху, да так, что у меня дыхание снова перехватило, сейчас начнётся не разговор, а допрос, да с пристрастием.

— Я!

— Та, что сбежала от меня на мостки? Принарядилась, и в обносках хороша была, а теперь и вовсе красавица. А что же так попала с этими гадами? Куда тебя занесла нечистая?

Стою перед ним и скорее соображаю, как бы так рассказать о себе, чтобы и доверие заслужить, и с ним во дворец попасть. Другого-то случая не будет, и без него сгину, даже до рынка не добегу под присмотр тётки из пирожковой лавки.

— Я из дома сбежала, хотела во дворец попасть подёнщицей, а если бы повезло, то и надолго. В городе мне одной не выжить…

— А из дома почему сбежала? Ты говорила, что мачеха злая, не так ли?

Пожимаю плечами и наклоняю голову, и тут вспомнилась мне причина побега, уж и врать не надо:

— Я батрачка, сирота, у хозяйки две дочери на выданье, у обеих не косы, а мышиные хвосты. Они собрались меня обрить налысо и забрать мою косу, вот и сбежала, в чём была, спасалась…

— Косу остричь?

— Угу, — и перекидываю наперёд свою богатую косу, таких восхитительных волос даже у меня раньше не было. Чувствую, что прямо сейчас и узор мой начинает действовать, нет бы пораньше, когда от мужиков спасалась, так нет, не приведи бог, на бравого да пригожего гридня присушку любовную навести. Скорее опускаю взгляд на землю и стою, жду его решения.

— Хороша коса, молодец, что сбежала, за себя нужно уметь постоять. Ну поедем во дворец, посмотрим на что ты пригодная.

Он наклонился, одной рукой меня подхватил и поднял, невелика ноша — тощая девица. Боком посадил перед собой на широком войлочном седле. Неудобно, но деваться некуда, да и ехать-то всего нечего…

— Так ремесло-то у тебя какое? Постой-ка, ты мне тогда имя не сказала, как зовут-то тебя?

От гридня таким жаром веет, как от огромной печи, на какую не пожалели дров. Это тепло проникает в тело, согревает и успокаивает, точно так я себя чувствовала в объятиях мужа.

Его рука так и держит меня крепко, прижимает чуть больше, чем надо бы, понял, что я простушка, значит, можно со мной не церемониться.

— Что молчишь, расскажи, как зовут, да что умеешь?

Он спрашивает, а я и сказать ничего не могу, рот открываю, как рыба