ладонях, готовый в любую секунду пуститься в дело.
Маг-мудак, как ласково называл его Кай, обернулся. В его руке, словно циклон, кружился водяной шар. На моем лице прорезалась мрачная улыбка.
— А, ты, должно быть, тот самый плохиш-мудак, — заметил Брайс, оценивающе оглядывая меня.
Из моего горла вырвался низкий смешок.
— Не-а, мудак здесь ты.
Брайс откинул голову назад и рассмеялся, но я успел заметить вспышку страха на его лице и какой-то маниакальный блеск в глазах.
— Мне следовало догадаться, что эта шлюха будет трахаться со всеми вами. Неудивительно, что вы все захотели отхватить кусок этой задницы.
Я наклонил голову вбок, разминая шею до хруста. Желание подраться стремительно росло.
— Хмм, — хмыкнул я, направляясь к нему. Его спина была прижата к двери, водяной шар в руке пульсировал силой. — Думаешь, ты тут альфа-самец, Брайс? Ни хрена ты не стоишь. Обычный отброс. Могу гарантировать, что Рыжая о тебе даже не вспоминает. Никогда. А вот с твоей стороны, похоже, всё иначе, да? Ты просто не догоняешь, что тебе нужно отъебаться и свалить в туман.
И что этот парень вообще здесь забыл? Кай упоминал, что видел, как тот шнырял здесь глубокой ночью на прошлой неделе. Если он надеялся застать Рыжую врасплох, его ждет охуенный сюрприз.
— Видишь ли, думаю, именно в этом ты ошибаешься. Сэйдж нужна твердая рука, она жаждет её. Тебя совсем не беспокоит, что она разрушит вашу маленькую команду? — В его глазах мелькнула тьма, но я сохранил бесстрастное выражение лица. Я не собирался давать этому парню ни единой зацепки, которую он мог бы использовать против кого-либо из нас. Он что-то задумал, и я собирался выяснить, что именно.
— На самом деле, всё как раз наоборот, — солгал я, потому что я-то был обеспокоен, но хуй бы я дал ему это понять. — У неё настоящий талант сплачивать нас всех вместе, — намекнул я с явным подтекстом.
Лицо Брайса налилось темно-красным цветом, из-за чего он стал странно напоминать волосатый помидор. Легкое движение его плеча было единственным предупреждением перед тем, как он швырнул водяной шар в мою сторону, превратив его в лед еще до того, как тот сорвался с его рук.
Резко выкинув руки перед собой, я усилием воли создал стену пламени, и лед растаял, даже не успев долететь до меня. Ноги понесли меня вперед, прямо сквозь огонь, как раз вовремя, чтобы встретить новую порцию ледяных кинжалов, летящих прямо на меня. Взмах руки — и стена жара расправилась и с ними.
— Хочешь подраться со мной, мудак? Иди сюда, и давай сделаем это дерьмо. Мои кулаки так и чешутся размазать твое лицо, — спровоцировал я его, и тут Брайс рванул на меня, сжимая по ледяному ножу в каждой руке.
Мое сердцебиение участилось в предвкушении. В тот самый миг, когда он приблизился, я присел и низко крутанулся на подушечке левой стопы, сделав подсечку, отчего он потерял равновесие и рухнул на асфальт. Волна воды мгновенно подняла его на ноги, и мы начали кружить друг вокруг друга. У него, должно быть, было приличное количество силы, раз он был способен на то, что я только что видел, но он не был так силен, как я. Ни хуя подобного.
— Зачем ты здесь, Брайан? — Его глаза сверкнули, когда я намеренно назвал его неправильным именем. — Тебе недостаточно раз объяснили? Тебе здесь не рады. Ты всего лишь кусок дерьма, который избивает женщин.
Он оскалился.
— Как я уже сказал, она обожает это. Она приползет обратно, умоляя о моем члене и о других вещах, которые я люблю с ней делать. У неё остаются такие красивые синяки.
У меня всё поплыло перед глазами от кроваво-красной ярости. Бросившись на него, я не дал ему времени на реакцию. Его глаза расширились за мгновение до того, как я повалил его на землю. Мой кулак рассек воздух, врезавшись в его щеку, и его голова откинулась в сторону. Однако он быстро оправился, окатив меня струей воды, которая отшвырнула меня назад. Он вскинул ногу и ударил меня прямо в грудь, отчего я плашмя рухнул спиной на теплый асфальт.
Перекатившись на лопатках, я плавно вскочил на ноги, не заметив ледяных осколков, которые он выпустил в мою сторону. Жгучий поцелуй боли прошил предплечье, оставив несколько дыр на черной футболке, что была на мне. Тонкая струйка крови побежала вниз по руке, и я маниакально улыбнулся.
— Тебе, наверное, стоит бежать, ублюдок, — сказал я убийственно спокойным тоном.
— Давай, огненная сучка.
Что ж, это что-то новенькое.
Сбросив барьеры со своей магии, я позволил огню вырваться на свободу, он извергся из моего тела, как из вулкана. Я был ходячим пламенем, огонь обвивал каждый дюйм моего тела, будучи не более чем продолжением того, кем я был внутри. Я въебывал до седьмого пота, чтобы овладеть этим навыком, и для мага было чертовской редкостью уметь полностью выводить свою силу изнутри наружу. Я собирался схватить этого сукина сына и превратить его в обугленную головешку.
Брови Брайса взлетели к линии роста волос, он наконец осознал, что в этой схватке у него нет ни единого шанса. Пламя, окружавшее меня, начало становиться черным, белым, синим и фиолетовым. Температура росла, воздух лишь подкидывал больше топлива — я достигал уровня кремации. Смутно фиксируя звук подъехавшего байка, я надвигался на Брайса с одной единственной целью. Гори. Гори. Гори.
— Слоан!
Моргнув, я внезапно обнаружил, что мои руки вытянуты перед грудью, а магия накапливается, готовая вырваться наружу и защитить меня.
— Проклятье! СЛОАН!
Фишер?
Моя концентрация дрогнула всего на секунду, и Брайс развернулся и бросился наутек, как ебаная крыса, которой он и был. Оглянувшись назад, я увидел Фишера, стоящего примерно в пятнадцати футах позади с паническим выражением лица.
— Сделай вдох, мужик. Он сбежал. Ты же знаешь, что нельзя сжигать людей заживо средь бела дня, к тому же мы должны не привлекать к себе внимания. Угомонись. — От его глубокого, успокаивающего голоса мое напряжение спало, а пламя начало съеживаться и угасать.
— Он должен умереть, — процедил я сквозь стиснутые зубы. Адреналин всё еще курсировал по венам, а желание броситься за ним в погоню кипело в крови.
— Да. Должен. Но не так. Не сегодня. Не там, где мы можем провалить прикрытие, — напомнил мне Фишер, и я сделал глубокий вдох, позволив пламени полностью догореть.
— Блядь! — Я подошел к Фишу. — Он хочет причинить ей боль. Я не могу этого допустить. Я не могу позволить ему когда-либо снова оказаться в положении,
