годах. И специально никто об этом в СМИ не кричал.
Вроде как и люди до ста лет доживают.
И я поэтому не особо парилась. Как и все остальные.
Но всё оказалось гораздо, гораздо иначе…
И вообще, я думала, что передо мной парни, которые меня моложе лет на пять. Выглядели братья очень молодо, а они, наоборот, меня больше чем в два раза старше.
Теперь понятно, почему они так злились, когда я вела себя так непочтительно.
Да и я сама еще проживу черт знает сколько.
От таких новостей захотелось выпить.
Если бы не беременность и не особая любовь к алкоголю (который, к слову, вообще меня не брал), то я бы точно что-нибудь выпила.
Так просто, чтобы было.
— А сколько лет вашим родителям? — решила узнать я информацию о родственниках моих будущих детей.
— Отцу — три сотни. Еще молодой по меркам альф. А мама в два раза старше. Ей шесть сотен. Она омега.
— Ого, — только и смогла сказать я.
— По идее, мы наследники отца. И после его смерти нам отойдет его земля и стая. Но ему жить еще долго. А вызывать его в круг и убивать нам с братом не особо хочется. Тем более что отец, скорее всего, нас обоих уделает, — спокойным тоном голоса добавил Тимофей.
— Ты всерьез допускаешь мысли о том, чтобы вызвать на смертельную схватку своего отца? — Я посмотрела на оборотня очень пристально.
Вот уж не хватало мне связываться со всякими отморозками. Нет, я допускаю, что родители разные бывают, однако всё равно я не поддерживаю подобное насилие. Особенно ради наследства. Попахивает всё это очень мерзко.
— Нет, конечно. Эта идея мне не нравится, — пожал плечами Тимофей. — Он был и до сих пор остается хорошим отцом. Правильным. К тому же помогал нам с Матвеем налаживать бизнес и деньгами, и советами, и связями. Хотя не обязан был это делать.
— Почему не обязан? Он же ваш отец, — не поняла я.
— Есть определенные правила в нашем сообществе. Скажем так, это не законы, а то, что принято. Так вот, чаще всего своим сыновьям, если они альфы, не принято помогать. Они должны сами всем доказать, в том числе и родителям, что чего-то стоят.
— Угу, а потом вызвать своего родителя на поединок и убить — идеальная стратегия, — невесело хмыкнула я.
— Наш отец это понимал, поэтому и не захотел стать нашим врагом, — ответил Тимофей. — А вот его отец — нет. И он его убил когда-то. Но нас тогда еще не было даже в планах. И теперь нам придется искать территорию и покупать туда волчьи семьи.
— Что значит покупать? — не поняла я. — У вас тут рабство процветает, что ли?
— Нет, конечно, у нас такого никогда не было, — оскорбленно посмотрел на меня Тимофей. — Все проходит добровольно. Только мы обязаны заключить с каждой семьей контракт, в котором будут четко прописаны условия проживания семьи на нашей территории. Этот контракт называется покупным. Стандартные контракты с семьями заключают не более чем на десять лет, чтобы раз в десять лет оборотни имели право смены альфы. И нам придется вынуть внушительные средства, чтобы переманить к себе такие семьи, — поморщился Тимофей, видимо уже прикидывая, сколько денег им надо будет потратить.
— А зачем им платить? Просто потому, что они будут жить на вашей территории? Или что? Я не понимаю.
— Нет, они не просто будут жить. Они будут на нас работать и получать свой оклад. И, естественно, нам придется выдать им подъемные, чтобы семья могла переехать, перевезти свои вещи и обустроиться на новом месте. А это еще и дома. Плюс охота. Оборотням раз в месяц надо обязательно выходить на охоту, это в нашей природе. То есть поселок должен находиться у леса.
Тимофей совсем скис.
— О, вот оно как, — задумчиво пробормотала я и добавила: — Если мы найдем хорошую землю, плодородную, то можно будет завлечь фермеров тем, что предложить им просто ренту за эту землю. А доходы от своей деятельности они будут получать себе в карман, скажем, первые десять лет. А уже через десять лет изменить форму договора и предложить работать за проценты. Например, процентов двадцать от дохода. И лучше сразу же об этом предупредить, чтобы потом волки не взбунтовались. Кстати! — Я подпрыгнула на месте. — А я знаю, где можно взять такое место! Это дачи за городом! Там же хороший лес. И стоят эти дачи копейки. Народ их постоянно спихнуть пытается. Правда, их никто не хочет покупать.
— А почему народ там не хочет жить? Может, земли плохие? — сразу же прищурился Тимофей.
— Да там просто ворье это, — вздохнула я. — Короче, банда одна завелась, постоянно ходят по дачам и всё воруют. Народ грабят, пока люди в городе на работе. Вот никто не хочет там ничего делать. Представь, ты корячишься, пашешь, всё лето, а когда в очередной раз приезжаешь, чтобы снять урожай, его уже своровали. Это пенсионерам хорошо, они там постоянно живут. А если ты не можешь там постоянно жить? Только набегами? Вот эта банда такие участки пасет и обворовывает. А оборотням будет проще всего эту банду отвадить. Они же простые люди.
— Хм-м, а это неплохая идея. — Тимофей посмотрел на меня заинтересованно. — Но надо сначала всё выяснить как следует и, самое главное, не спугнуть продавцов. А то если мы сейчас проявим интерес, то кто-нибудь особо ушлый может скупить эти дачи, а нам их потом втридорога продать. И да, надо глянуть, что там с землей, пробить по всем каналам. И еще проверить, не воняет ли там. Если будет доноситься вонь из промышленного района, никто из наших и близко не захочет там жить.
— О, это без проблем. Можно хоть сегодня съездить, я покажу эти места, — улыбнулась я.
— И куда это вы собрались? — Перед нами появился Матвей с очень недовольной физиономией.
Еще бы руки в бока упер, и я бы точно сравнила его со сварливой женой.
— Ты уладил проблемы с нотариусом? — вопросом на вопрос ответил Тимофей своему брату.
— Уладил. Завтра он приедет с двумя свидетелями, — отмахнулся Матвей, продолжая сверлить нас подозрительным взглядом. — Так куда вы оба собрались?
— Мария предложила посмотреть землю, — вздохнул Тимофей.
Я хотела уже открыть рот, чтобы рассказать всё, что сообщила его брату, как он сам меня перебил и начал говорить.
Спустя несколько минут Матвей задумчиво посмотрел на меня.
— Покажешь на карте это место?
— Да я могу и так показать, — начала я, но мужчина меня прервал веским:
