давно прекратился, сменившись густым, холодным туманом, который полз по земле ущелья, скрывая каменные дорожки Ордена.
Моя тень отделилась от меня, скользнув по доскам пола, и просочилась сквозь щель под хлипкой дверью. Я последовал за ней. Для Владыки Бездны физические преграды — лишь иллюзия. Пространство исказилось, впуская меня в карман между мирами, и в следующее мгновение я уже стоял снаружи, вдыхая влажный горный воздух.
Я не стал принимать истинный облик. Это привлекло бы ненужное внимание Небес. Оставшись в человеческом теле, я позволил своей ауре слегка расправиться. Я слился с туманом, став абсолютно невидимым для человеческого глаза и духовного восприятия.
Сумрачный лес находился всего в нескольких ли от хижины.
Я двигался быстрее мысли. Мои босые ноги не касались земли, я скользил над гниющими листьями, как черный призрак. Мне нужна была крупная добыча. Наполненная духовной энергией, но не принадлежащая этому жалкому Ордену, чтобы Цзиньси не расстроилась из-за новых "поисковых отрядов".
Лес встретил меня мертвой тишиной. Мелкие твари, почувствовав приближение первобытного ужаса, забились в глубокие норы, даже не смея дышать. Но мне не нужны были трусливые зайцы или лисы.
Я расширил свое восприятие, забрасывая сеть темной ци на десятки ли вокруг.
Там, глубоко в ущелье, у подземного источника иньской ци.
Я переместился туда одним скачком, разрывая пространство.
Передо мной стояло чудовище. Трехглазый Каменный Питон, духовный зверь пятого ранга. Существо, способное одним ударом хвоста разрушить гору, а своим ядом отравить реку. Его чешуя поглощала свет, а в центре лба горел третий глаз, пульсирующий тяжелой, земляной энергией.
Питон почувствовал меня. Он свернулся кольцами, подняв массивную голову, и зашипел, воздух вокруг него наполнился ядовитым миазмом. Для обычного культиватора этот яд стал бы смертельным приговором.
Для меня это был легкий пряный аромат закуски.
— Ты слишком медленный, червь, — спокойно произнес я, выходя из тумана.
Питон бросился, его челюсти сомкнулись на том месте, где я стоял долю секунды назад.
Я появился над ним. В моей руке не было меча — я презирал человеческое оружие. Моим оружием была сама Бездна. Я позволил тьме окутать мою правую руку, превращая ее в концентрированный сгусток чистого разрушения, напоминающий драконий коготь.
И ударил вниз.
Не было ни долгой битвы, ни обмена техниками, которые так любят эти смешные люди-практики. Моя рука пробила каменную чешую пятого ранга и погрузилась прямо в череп чудовища.
Питон издал оглушительный, булькающий визг, заставивший содрогнуться деревья, но звук мгновенно оборвался. Я сжал пальцы, нащупав внутри плоти пульсирующее духовное ядро размером с кулак.
Рывком я вырвал его наружу. Тело огромного змея безжизненно рухнуло на землю, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Кровь, густая и горячая, залила мои руки, но я не обратил на нее внимания.
Я поднес ядро к лицу. Оно светилось мутным, желтым светом, переполненное сырой, не ограненной энергией инь и земли.
Не раздумывая, я раздавил его в руке. Энергия попыталась вырваться, но моя темная ци мгновенно обволокла ее, поглощая и направляя прямо в мои опустошенные меридианы.
Взрыв силы внутри был опьяняющим. Жажда, терзавшая меня весь день, начала отступать. Раскаленная магма новой ци хлынула по моим каналам, стабилизируя человеческую форму, делая мышцы плотнее, а рефлексы — еще острее.
Я шумно выдохнул, запрокинув голову, из моего рта вырвался клуб черного пара.
Это было хорошо. Но этого было мало для истинного насыщения. Вкус каменного питона был пресным по сравнению с тем океаном силы, к которому я привык. Однако этого хватит на несколько дней. Хватит, чтобы не сорваться на тех жалких насекомых, что бродят вокруг хижины моей Цзиньси.
Я опустил взгляд на свои перепачканные в крови руки.
Если я вернусь к ней в таком виде, она снова начнет дрожать. Она вспомнит о своих "правилах" и начнет кричать о том, что я привлек внимание.
С раздраженным рыком я обратился к своей стихии. Тьма послушно скользнула по моей коже, слизывая пятна чужой крови, очищая меня до идеальной чистоты. Я уничтожил даже запах убийства, оставив лишь аромат влажного леса и грозы. Тушу питона я бросил в пространственный карман — возможно, ее кости или мясо понадобятся Цзиньси для обмена на тот мусор, который люди называют деньгами.
Путь обратно занял мгновение.
Когда я материализовался посреди хижины, внутри было темно. Цзиньси всё еще спала, ее дыхание было таким же спокойным.
Я тихо подошел к топчану и лег рядом, аккуратно притягивая ее в свои объятия. Моя кожа была прохладной после ночного леса, и она сквозь сон недовольно поежилась, но затем, узнав мой запах, доверчиво прижалась щекой к моей груди.
Конфликт в моей душе утих. Ядро убитого зверя дало мне иллюзию сытости, но истинное спокойствие пришло только сейчас, когда я снова держал в руках свою пару.
Я буду играть в ее игру. Выучу законы этого жалкого Ордена, буду носить эти уродливые человеческие одежды и сдерживать свой гнев. Я стану для них лишь безликой тенью, покорным стражем, не привлекающим внимания.
Но в темноте, когда никто не видит, я буду медленно, шаг за шагом, расширять границы своей территории. Я научу ее принимать мою суть и заставлю Цзиньси забыть о страхе перед Бездной.
А когда придет время, и она поймет, что этот мир смертных недостоин даже целовать край ее одежд... Я сорву эту маску и уничтожу Орден Парящих Облаков, сотру в пыль Империю и брошу этот мир к ее ногам.
— Ты просила не убивать их, моя Цзиньси, — беззвучно прошептал я во тьму, поглаживая ее волосы. — И я сохраню им жизнь. До тех пор, пока ты не попросишь меня об обратном.
Владыка Бездны умел ждать. И ради нее я был готов стать самым терпеливым чудовищем во всех трех мирах.
Глава 13
Утро началось с того, что на деревянный пол моей хижины с глухим стуком упал огромный, размером с кувшин для вина, клык.
Я резко села на топчане, протирая заспанные глаза. В утреннем полумраке клык казался высеченным из желтоватого нефрита, а на его загнутом конце все еще блестели капли мутного яда, от которого деревянные половицы начали с тихим шипением чернеть.
Шэнь Лохао стоял у стола, скрестив руки на груди. Он уже был одет в серые штаны и рубаху послушника, а его волосы были небрежно отброшены за спину. В его глазах плясали довольные золотые искры.
— Это клык Трехглазого Каменного Питона, — спокойным, лишенным эмоций тоном сообщил он, словно
