Его Величество нам не дозволял! Это ловушка!
* * *
София
Тусклое серое небо висит так низко, что, кажется, вот-вот упадёт ледяным прессом на голову, и сложишься гармошкой, и всё. И привет…
— Софи! — я слышу, как Ри зовёт меня. А я… лежу, раскинув руки звездой на земле, на дне какой-то ямы. Нас выбросило из этого чудо-портала, а дальше ничего не помню. Темнота и тишина. Крепко зажмуриваюсь и вновь разлепляю веки. Шея болит.
Как долго я здесь лежу? И где это «здесь»?
Нас выбросило не пойми куда, надеюсь, Ри в порядке. Нежданный страх за него остро колет меня под рёбрами, заставляет кровь бежать быстрее, и туман в голове развеивается моментально.
А запястье с меткой, точно в ответ на мои мысли, окутывает мягкое тепло, и я с облегчением понимаю: он не пострадал.
Снова слышу, как Ри зовёт меня. Где-то вдалеке.
Я слышу его голос, и он что-то пробуждает во мне.
Теперь жар затопляет мою грудь изнутри.
Как бы я хотела остаться с ним… Стоп. Нечего и думать об этом. У него там служаночки какие-то и жена, которая, видимо, махнулась со мной жизненными путями, как в кино. Но только Ри к этой мысли никак не готов. Хотя странно, ведь, как выяснилось, это хоть и нечасто, но всё же задокументировано в их реальности, так сказать…И в родовом замке Ри, на прикроватной тумбе я оставила документ, который принесла мне Виктория, эх…
Непрошенные мысли пролетают за доли мгновения, и я безжалостно их прогоняю!
Надо думать, как отсюда выбираться! А не это вот всё…
— Софи!..
Ри… Надо уже ответить. Я честно стараюсь. Но голос хриплый и больше похож на похмельный шёпот вокзального бомжа.
Попытаться подняться…
Ай. Шею и спину вновь пронзает боль. Мда. Возрастное…
Снова пытаюсь подняться, шуршу лежалой листвой на дне оврага, в который меня, видимо, выбросило из портала.
Дружелюбный короткий рык.
Огромное пестро-рыжее животное, припав на передние лапы забавно спускается в овраг с пологого края.
Я прыскаю, несмотря на патовость ситуации.
Это так странно.
Я вижу Ри, и мне уже не страшно на дне холодного оврага, под мрачным тяжёлым небом… Рядом с ним я, вопреки логике, чувствую себя в полной безопасности. Мне уютно. И я хочу только улыбаться.
Милый-милый Ри. Как же мне жаль, что ты чужой, предположительно неверный муж. Я бы страх к собакам преодолела и смирилась бы, что ребёнок у меня появился ещё до начала половой жизни!..
Вообще, неразрешимых проблем ведь не бывает, так?
«Не так», — отзывается внутренний голос, — «ребёнок — приемлемо. Женатый на другой женщине мужчина свободных нравов — неприемлемо…»
Ну да.
Тут я со своим внутренним голосом солидарна.
А рыжий зверь уже подставляет мне горячий бок.
Мамочки… Сердце пускается вскачь. Когда Ри стоит на четырёх лапах — я ему даже не по шею. Ри падает на брюхо, и застывает в позе сфинкса. Он что, намекает, что я должна на него залезть?
— Твою ж мать… — страдальчески бормочу я, игнорируя вмиг вспотевшие ладони, похолодевшую спину и какое-то запредельное… походу птичье сердцебиение. Я пытаюсь залезть на огромного рыжего волчару.
Зверь издаёт комичный звук, вроде чиха. И я начинаю нервно хохотать. Почему-то вспоминаю королевских корги…
Клянусь, короткий недовольный рык сейчас означал: «я рад, что тебе весело, Софи». Я, наконец, усаживаюсь на спине зверя и панически обхватываю его за шею, когда он поднимается на четыре лапы.
Дальше один длинный прыжок. Короткий свист ветра в ушах, и я уже не в яме.
— Куда это мы попали, Ри?.. — хмуро бормочу себе под нос.
Зверь поджимает одно ухо. А другое стоит ровно.
Я снова издаю короткий смешок. Это так мило… Но я вдруг понимаю: это положение ушей значит, что Ри сомневается. Он не знает где мы.
Еду верхо́м вцепившись в рыжую холку инквизитора ещё какое-то время.
Вокруг — как в страшной сказке.
Сухие деревья тянут крючковатые ветви к тёмному грохочущему небу. Непонятные серые грибы торчат из их корней. Какая-то невидимая моему глазу, но явно неприятная живность шебуршит в ковре из прелых коричневых листьев, укрывающим всё вокруг, сколько хватает обзора…
Мда…
Какая-то птица с омерзительным криком срывается с лысых ветвей, и я прижимаюсь к горячей спине Ри, от страха распластавшись по нему животом, вжимаю ноги в мягкие бока, будто хотела «пришпорить» Ри.
— Извини… — волевым усилием расслабляюсь, — не больно?..
Ри пренебрежительно рычит, мол, где мне — сделать ему больно. Эдакому роскошному хищнику.
Вдруг горячая звериная спина уходит из-под меня. И я обнаруживаю себя вцепившейся ногами в спину Ри-человека. Мои пальцы нервно сжимают чёрный инквизиторский камзол. Я медленно сползаю на землю и нисколько не возражаю, когда Ри берёт меня за руку.
— Ри, давай уйдём.
— Ты уйдёшь, Софи. Я заложу в артефакт слепок этого места, по которому меня можно будет найти. И ты уйдёшь. Браслет ещё на тебе. Он перенесёт тебя домой. Двоих он перенести не сможет. Дальше через любого из моих людей передашь слепок, заложенный в артефакт, и для меня откроют портал…
— А если там… как-то что-то исказится, и они тебя не найдут?! — сжимаю руку Ри крепче. Мы останавливаемся, и он заглядывает мне в глаза…
Господи… Я так и не знаю, какой его глаз мне нравится больше. Великолепное лицо…
— Значит, вернёшься одна, Софи.
— А Альма? — использую я безотказный аргумент, — нечего геройствовать. Как мне ей помочь без тебя?! Нет, дорого́й, давай-ка вместе выбираться…
Ри почему-то улыбается.
Подтягивает мои руки к своему лицу и коротко нежно целует.
Блин! Это потому, что я сказала «дорогой»?
Или потому как я это сказала? Как карамель плавится — вот так я это сказала!
Дура-дура-дура!
Человек же не верит, что я не его жена, вот и решил, что жизнь налаживается, а я…
— Нет, господин Инквизитор, — насмешливо раздаётся скрипучий старческий голос из-за наших спин, — Леди…никто из вас не вернётся в Руанд.
Мы резко оборачиваемся. И я не удерживаю вскрик.
* * *
Ри
Софи коротко вскрикнула, но, впрочем, быстро взяла себя в руки. И пробормотала сквозь зубы нечто вроде: «твою ж мать, гадость-то какая».
Сумрачные тени крючковатых мёртвых деревьев расступились, и существо, что обращалось к нам, шагнуло под тусклый, серый свет умирающего дня.
— Вы не первый раз оказываетесь на моём пути, господин Инквизитор… — проскрежетала тварь.
Паучиха при ходьбе заваливалась на один бок — ведь моя смелая Софи укоротила одну из её лап наполовину. Собственно по этому признаку я её и
