они с напарником стянули ткань со своих корзин и предложили еду.
Но даже когда терновые черепа нетерпеливо доставали приправленное мясо из ее корзины, ее взгляд вернулся к паре, которая все еще работала — большому желтому самцу тернового черепа и Уркоту, чьи синие отметины приобрели новое сияние при таком освещении. Они вдвоем вбивали грубо обтесанное бревно в качестве опоры, попутно укрепляя поперечную балку под потолком.
Она поймала себя на том, что восхищается тем, как напрягаются мышцы Уркота во время работы. В них была не просто сила, это был контроль. Среди теневых охотников в их племени Уркот всегда казался наименее проворным, наименее грациозным, но теперь она поняла, насколько точными и обдуманными были его движения, словно каждое было тщательно просчитано.
— Зотал, Трехрукий, подойдите, пока не закончилась еда, — сказал Ахгратар, его раскатистый голос перекрыл болтовню остальных.
Зотал резко взмахнул рукой в знак подтверждения. Ни он, ни Уркот не отрывали глаз от своей работы, пока не подправили балку еще немного. По-видимому, удовлетворенные ее расположением, они повернулись к Ахгратару.
Глаза Уркота метнулись к Келли и распахнулись так широко, что это было почти комично.
Улыбнувшись, она подняла руку и помахала пальцами.
— Привет.
Его глаза сузились до яростных щелочек, и он метнулся через комнату. Прежде чем Келли успела отступить, он подхватил ее всеми тремя руками, крепко сжав. Корзина выскользнула у нее из рук и упала на пол.
— Почему ты здесь? — прорычал он.
Келли ахнула, потрясенно уставившись на него.
— Ахгратар пошел, так что я…
Голова Уркота резко повернулась к Ахгратару и на языке вриксов, слишком быстром и сердитом, чтобы Келли могла разобрать, он потребовал:
— Ты привел ее сюда? Будь прокляты твои глаза, почему?
Теперь все терновые черепа уставились на него, их глаза вспыхнули. Один из них замер, держа в пальцах кусок мяса на полпути ко рту.
Ахгратар протянул Уркоту ладонь.
— Она оказала помощь, Трехрукий. Вреда нет.
— Она не должна быть здесь! Это небезопасно, — Уркот перевел взгляд на Келли и снова перешел на английский. — Я сказал, не приходить.
Келли приподняла бровь.
— Нет, ты сказал нет. Ты никогда специально не говорил мне не приходить…»
— Это небезопасно. Нет — это ведь просто, да? — он отпустил ее руку одной рукой и с раздраженным стоном провел ладонью по лицу, оставив на своей шкуре белую полосу. — Ты поняла мои слова. Поняла, что я имею в виду.
— Но это не значит, что я собираюсь подчиняться.
— В этом ты подчиняешься! — зарычал Уркот.
Келли вздрогнула, ошеломленная свирепостью в его голосе и крепкой хваткой на ее руках, от которой, она была уверена, останутся синяки. Огонь вспыхнул в ее груди, быстро сжигая испуг. Она сердито посмотрела на него.
— Не кричи на меня, Уркот.
Он открыл рот, помолчал, затем захлопнул его с громким щелчком. Его рука вернулась к ее руке, и он повел ее прочь от остальных, в заднюю часть зала. Оказавшись там, когда его большое тело заслонило ей вид на терновых черепов, он наклонил голову вперед и закрыл глаза. Его плечи поднялись, а грудь расширилась, когда он сделал глубокий вдох.
— Я не кричал, — наконец спокойно сказал он.
— Ты на меня рычал. Это то же самое.
И это удивило ее. Уркот никогда раньше не повышал на нее голос, особенно в гневе. Это… это было на него не похоже.
Она нахмурилась, изучая его в свете кристаллов. Он был напряжен, и она почувствовала слабую дрожь, пробежавшую по его рукам.
Это была не ярость. Это был… страх.
За нее.
Было что-то, что он скрывал, что-то, что причиняло ему глубокую боль, и ее присутствие здесь пробуждало это.
Ее возмущение исчезло так же быстро, как и возникло.
— Я в порядке, Уркот. Все в порядке, — сказала Келли мягким голосом. Наклонившись вперед, она коснулась лбом его головного гребня. — Я… просто хотела увидеть тебя.
Он тяжело выдохнул через ноздри.
— Ты можешь увидеть меня в Калдараке.
Келли тихо рассмеялась.
— Я хотела увидеть тебя сейчас и принести тебе еды.
— Ах, Келли… Твердолобая самка, — мягко сказал он.
Она улыбнулась и сильнее прижалась головой к его голове, слегка подталкивая ее, а ладони устроила у него на груди.
— Твердолобый твердолобого видит издалека.
ГЛАВА 8
Уркот защебетал. Он не мог с ней спорить, так же как не мог отрицать, насколько правильно было чувствовать Келли так близко к себе, головным гребнем к ее лбу.
Для врикса это было одним из величайших проявлений доверия. Такая близость, когда жвалы находились на расстоянии быстрого удара, была характерна только для самых значимых отношений. И она была инициатором этого. Несмотря на ее маленькое, хрупкое тело, несмотря на его размеры и силу, именно она заняла эту уязвимую, интимную позицию.
Я… просто хотела увидеть тебя.
То, что кто-то проделал путь сюда только ради него — чтобы увидеть его, чтобы накормить его — и что этим кем-то оказалась Келли… Как ему вообще выразить, что это заставило его чувствовать? Как объяснить, насколько легким и сияющим, насколько полным стал его дух?
Даже если у него не было слов, он больше не мог молчать. Он больше не мог держать все в себе. Он не станет упускать эти возможности.
Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.
— Келли, я…
Слабая дрожь пробежала по земле у него под ногами. Его тонкие волоски встали дыбом. Внутренности скрутились в узел, он зашипел.
Келли нахмурила брови.
— Уркот? Что случилось?
— Должны уходить, — ответил он, подхватывая Келли на руки и прижимая к своей груди.
Когда он повернулся ко входу в пещеру, воздух разорвал раскатистый звук трескающегося камня, более громкий и тревожный, чем хруст тысячи костей одновременно.
Пол пещеры прогнулся.
Желудок Уркота скрутило, и он пошатнулся, несмотря на то, что все шесть его ног стояли на земле.
Он услышал крики терновых черепов и мельком увидел, как они, поскальзываясь, пытаются удержать равновесие. Дрожь перешла в глубокий рокот, и узлы внутри Уркота натянулись в струну, уходя вглубь, в самое нутро.
Нет! Копатель, пожалуйста! Не здесь, не сейчас.
Только не она!
Земля осыпалась под ним. Его сердца остановились, охваченные холодным, сокрушительным ужасом.
Келли.
Обхватив ладонью ее голову и крепко зажмурив глаза, он прижался к ней, защищая всем своим телом. Они прижались друг к другу, когда земля поглотила их.
Кругом царили хаос, боль и оглушительный шум. Камни со всех сторон били и царапали кувыркающееся тело Уркота. Пыль душила его, обжигала горло
