class="empty-line"/>
— Что, если его невозможно вернуть?
Колючий воздух обжигал легкие. Лицо онемело от ледяного ветра, хлеставшего по щекам. Но я не остановилась, чтобы взглянуть на Элестора, который пробирался сквозь глубокий снег рядом со мной, спрятав руки по бокам и плотно прижав плащ к лицу. Вопрос, который он произнес вслух, жег сильнее, чем лед, намерзающий на моих бровях и ресницах.
Мы собрались перед рассветом, чтобы покинуть Инфернис по моему настоянию. Неудача двухдневной давности в человеческой деревне жгла умы каждого из нас, оставляя после себя тревогу о том, что мы найдем теперь. Элестора почти не видели в тот день, что мы отдыхали, он предпочитал проводить время в Ратире с Жозеттой, пока я в основном не покидала наших с Реном покоев или разговаривала с остальными в гостиной, примыкающей к спальням.
— Это возможно, — ответила я, выдавливая слова, хотя они словно прилипли к языку.
Мы споткнулись в очередном сугробе; видимость была настолько низкой, что я не могла определить, находимся ли мы на пике горы или идем по долине. Всё, что я чувствовала — это лютый холод и лед, прогрызающий путь в моей груди, пока тепло не стало лишь далеким воспоминанием. Каждый шаг давался как сотня. Каждый вдох был настолько болезненным, что я не был уверена, смогу ли сделать следующий. И дело было не в снеге или холоде, а в парализующем страхе, который теперь был озвучен.
Этот вопрос не покидал меня, как бы я ни старалась. Когда я спала, он вился в моих мыслях, хотя после первой ночи Рен мне больше не снился. Только длинные узкие коридоры без конца, молнии, прорезающие небо, чтобы пронзить мое сердце, и долгое падение сквозь далекие миры, закончившееся на лодке, которая чуть не перевернулась. Голос шептал мне на ухо о доверии и пророчестве, о нитях на ткацком станке, скользящих сквозь время и пространство снова и снова в бесконечном цикле, пока я не просыпалась с судорожным вздохом, хватаясь за грудь.
— Ты уверена? — прохрипел Элестор, поймав себя прежде, чем упасть лицом в глубокую расщелину.
В этом и была проблема. Я не был уверена. Разве я не провела последние две ночи, терзаясь тем же самым? Но я не могла открыто признаться в том, что у меня на сердце. Сделать это означало бы признать поражение, признать, что наше дело всего лишь глупая затея, и рискнуть тем, что он откажется идти дальше.
Поэтому я прижала руку в перчатке к груди, туда, где теперь покоилась сила Рена.
— Я верю в нашу магию, — моя нога скользнула на льду, и рука Драйстена метнулась вперед, чтобы удержать меня от падения, — и в наши узы. Если он не может умереть, значит, его можно оживить.
Хватка Драйстена не ослабла, когда мы уперлись в высокую ледяную стену из гладких серых камней, отмеченных временем и иссеченных ветром. Каждый шаг становился всё опаснее. Снег был ослепительно белым и таким густым, что я едва видела собственную руку перед лицом.
Магия, о которой я говорила, потянула меня за собой, направляя вправо по тропе, ведущей, должно быть, к склону горы. Это было единственное ощущение, которое я приветствовала сейчас: напоминание о том, что во мне всё еще живет частица Рена.
— Так как же мы его оживим? — настаивал Элестор.
— Элестор… — предостерег Драйстен.
Я не ответила. Но Элестор не унимался, его голос четко звучал у моего плеча, словно эхо моего собственного встревоженного сознания.
— Я не хочу выказать неуважение, Оралия. Однако я обязан задать вопросы, которые другие боятся озвучить. У тебя больше нет его сердца, оно живет внутри тебя.
Эти слова были как уколы игл в мозг, каждая точка кровоточила, пока паника не начала пронзать каждый вздох. Что я буду делать, когда мы соберем все его части? У нас будут все, кроме одной.
— Как ты вообще собираешься…
— Хватит! — огрызнулась я, развернувшись так резко, что ноги соскользнули, и мне пришлось упереться рукой в пласт скалы рядом.
Элестор замер, его серые глаза округлились над обледенелой тканью, закрывающей нос и рот.
Я стянула ткань со своего лица.
— Ты мне не доверяешь.
Он покачал головой.
— Дело не в довер…
Я подошла ближе, глядя в лицо богу, которого когда-то считала своим мучителем. Теперь он был моей совестью, озвучивающей страхи, которые я не решалась произнести. Часть меня понимала его и была благодарна за этот совет, в другое время я бы приветствовала его. Но не сейчас, не тогда, когда мы тащимся по склону горы в метель.
— Если ты не веришь в успех этой миссии, то твое присутствие здесь не требуется, — мой голос был ровным, лишь с легкой дрожью в его глубине. Таким, как мне казалось, должен быть голос королевы. — У меня нет желания тащить тебя через весь мир, пока ты упираешься и жалуешься, как капризный бог, которому далеко до прайма.
Драйстен издал хриплый звук согласия, почти полностью поглощенный воющим ветром. Ткань, защищающая рот Элестора, шевельнулась, мелкие льдинки отломились и упали к нашим ногам, но то, что он собирался сказать дальше, утонуло в пронзительном скрежете, похожем на звук ногтей по фарфору. Мы все трое вздрогнули, руки взлетели к замерзшему оружию, когда на нас посыпались мелкие, похожие на кинжалы осколки льда. Моя сила инстинктивно вырвалась наружу, защищая нас от худшего ледяного дождя.
— Нужно уходить! — крикнул Драйстен сквозь шум.
Я развернулась, скользя по камням, и бросилась вперед за угол. То, к чему вела меня магия, было близко; серебряная нить в моей душе гудела, как и прежде. Тропа шла под уклон, ветер хлестал по лицу, и звук моего имени утонул в душераздирающем вопле прямо над ухом.
Всего лишь мгновение — это всё, что у меня было, чтобы вскинуть тени, прежде чем ледяной удар задел мою щеку. Кожу не разорвало, но от удара я отлетела назад, врезавшись в Элестора. Запутавшись в плаще, мои онемевшие руки нашарили кинжал, но навалившаяся тяжесть отбросила меня в сторону. Я упала, и с тошнотворным хрустом я ударилась головой о землю.
Кто-то выкрикнул мое имя.
Мир закружился, крики затихли в шторме, обрушивающем на нас лед и снег. Пошатываясь, я поднялась на ноги, оглядываясь в поисках остальных и тряся головой.
Элестор лежал на спине, его медные волосы выбились из-под капюшона; странное четырехногое существо размером с него самого прижало его к земле. Драйстен стоял над ними, рубя монстра коротким мечом, но это мало помогало. Странное зрелище, с каждым ударом Драйстена от тела
