вместо тёплой темноты мальвийской ночи, неслись в чёрной бездне искры далёких звёзд, растянутые в светящиеся полосы от скорости гиперпрыжка.
Корабль летел.
Но что-то было не так. Привычный, ровный гул двигателей плыл, захлёбывался, будто гигантский зверь с перебитым горлом. На главном дисплее мигали красные предупреждения: «Скачок энергии в цепи автопилота. Отключение через 10… 9…»
— Включи! Включи автопилот, живо! — Инга снова дёрнула меня за плечо. Её лицо, обычно такое яркое и насмешливое, было искажено чистым, неприкрытым ужасом. В её глазах не было лукавства — только паника. Паника того, кто теряет контроль.
Мой мозг, ещё скованный остатками тяжёлого, липкого сна, отказывался работать. Но тело, годы тренировок, тысячи часов у штурвала — сработало на автомате. Голос прозвучал хрипло, но команда была чёткой.
— Шмель, активировать основной контур автопилота. Приоритет — стабилизация.
— Выполняю, — безэмоционально отозвался ИИ.
Гудение двигателей выровнялось, перейдя в знакомое, мощное бормотание. Красные индикаторы сменились зелёными. Корабль снова летел ровно, послушно, как огромная, прирученная птица. Тишину на мостике нарушал только прерывистый звук моего собственного дыхания и частое, поверхностное дыхание Инги.
Я ошалело огляделся. Мостик. Наш мостик. Но… пустой. Только мы двое. Консоль Алика — тёмная, неактивная. Его кресло — откинутое назад, пустое. В воздухе висел тот самый, чужеродный запах — смесь духов Инги, озона и… чего-то ещё. Сладковатого, травяного, отдающего горечью. Запах того зелья, что она наливала вчера в бокалы.
Голова раскалывалась. Не с похмелья — с похмелья я знал все грани боли. Это было иначе: тяжёлая, ватная тупость, будто кто-то вынул мозг, промыл его в мутной воде и вставил обратно, перепутав все провода. Мысли вязли, как в сиропе.
Хлоя.
Имя ударило, как молоток по наковальне. Последний ясный образ: она смеётся за ужином, её глаза блестят неестественно ярко, её рука на моём предплечье… Потом — провал. Чёрная дыра. И я здесь. На корабле. В полёте.
— Шмель, — голос мой прозвучал хрипло, — какой установлен курс?
— Курс прежний, капитан, — ответил ИИ. — Прямая траектория к точке назначения: орбитальная станция «Прометей», сектор Плутон-5. Прибытие через шесть часов двенадцать минут.
Плутон? Штаб-квартира Звёздного Флота? Дом? Слово отозвалось в памяти ледяным эхом.
— Какой прежний⁈ — вырвалось у меня. Я не отдавал такого приказа! Я засыпал на Мальве! В её доме! — Шмель, кто задал курс на Плутон?
— Курс был задан капитаном Матвеем Горским в 03:47 по корабельному времени, — бесстрастно доложил компьютер. — Голосовая команда подтверждена биометрией.
Биометрией. Значит, это был действительно я. Но как? Я ничего не помнил. Ничего, кроме того сладкого, удушливого тумана, что накрыл меня после второго бокала её проклятого «нектара».
Я повернулся к Инге. Она уже отодвинулась, прислонилась к консоли штурмана, стараясь казаться спокойной. Но пальцы её бешено мяли край куртки.
— Мы… как тут оказались? — спросил я. Мой голос прозвучал чужим, раздробленным.
Она вздохнула, сделала шаг ко мне, и на её лице поплыла привычная, лёгкая улыбка. Но она не добралась до глаз. Глаза оставались острыми, оценивающими.
— Ты же сам предложил, Мэтт, — сказала она, голосом, полным наигранного сожаления. — После ужина… Ты сказал, что надоело тут сидеть, что пора домой. Что… что свободное место на корабле есть, и ты покажешь мне космос. В качестве благодарности. Я же так мечтала увидеть звёзды вблизи.
Ложь. Каждое слово — гладкая, отполированная ложь. Она сочилась из неё, как яд.
— А где Алик? — спросил я, уже чувствуя, как холодные мурашки поднимаются по спине. — Где Хлоя?
— О, они… устали, — она махнула рукой, избегая моего взгляда. — Спят в каютах. Вчера было… эмоционально.
«Эмоционально». Да, эмоционально. До того момента, как она подлила нам в бокалы своё зелье.
— Почему я ничего не помню, Инга? — прошипел я, впиваясь в неё взглядом. Слабость отступала, её замещала растущая, горячая волна ярости. — Что ты влила в то вино?
Она притворно удивилась, широко раскрыв глаза — театрально, неестественно.
— Я? Боги, как ты такое мог подумать, Мэтт! Да как я могла! Это ты перебрал с местным нектаром! Он крепкий, непривычный для вашего земного организма! А теперь ищешь виноватых? — Она сделала шаг к кофемашине. — Кофе будешь? Прояснит мысли.
— Нет, — отрезал я, отворачиваясь от неё. Мои пальцы сжали подлокотники кресла. — «Шмель»!
— Слушаю, капитан.
— Где остальные пассажиры на борту?
Короткая пауза. Потом безэмоциональный голос:
— Пассажиры находятся в камерах номер семь и два.
В камерах? Не в каютах. В камерах. Слово прозвучало, как похоронный колокол. На «Шмеле» были аварийные изоляторы — герметичные отсеки с усиленными дверьми, предназначенные для условно опасных пассажиров или на случай карантина. Мы никогда ими не пользовались.
Ужас, холодный и липкий, сжал горло, перехватил дыхание. Я попытался встать, рванулся вперёд, но ноги вдруг стали ватными, предательски подкосились. Мир накренился, завертелся. Я с глухим стуком рухнул обратно в кресло, и боль рванулась в висках. Это была не просто слабость. Это была химическая кабала. Мои мышцы не слушались, будто кто-то перерезал все нервные нити.
В этот момент на главном экране замигал жёлтый индикатор. Входящий вызов. Приоритетный канал. Шифровка командования.
Инстинкт, сильнее страха, сильнее яда, заставил мою руку дрожаще потянуться к кнопке принятия. Я принял вызов.
На экране возникло знакомое, обветренное лицо генерала Кроу. Он улыбался своей знаменитой, немного волчьей улыбкой.
— Мэтт, сынок! Ну ты даёшь! — прогремел он, и его бас, обычно такой суровый, сейчас звучал почти отечески-восторженно. — Молодец! Уже в пути, я смотрю!
Я молчал, не в силах выдавить ни слова. Генерал, не дожидаясь ответа, продолжал.
— Весь отдел ксенобиологии тут на ушах стоит с тех пор, как пришло твоё сообщение! Не верили, сволочи, пока я снимки с бортовых сканеров не показал! Живую, невредимую фею! С полноценными крыльями и, как ты пишешь, «установленной магической активностью»! Да это же открытие века!
— Какое… сообщение? — с трудом выдавил я. Во рту пересохло. — Какой… образец?
Генерал снисходительно усмехнулся, как взрослый ребёнку, который всё переспрашивает.
— Ну какой-какой! Ты же сам детализировал по защищённому каналу! «Образец M-451, разумная гуманоидная форма, планета Мальва, обладает уникальными биомагическими свойствами, требует деликатного обращения и полной изоляции до передачи учёным». Гениально, Мэтт! Просто гениально! За это не повышение — медаль дадут! Ладно, не отвлекаю. Лети уже. Ждём с нетерпением. Добро пожаловать домой, капитан.
Связь прервалась.
