стать единственной!
Фирузе прекрасно помнит хрупкую девушку, недавно привезённую в гарем, дочь врага, поэтому её на хальвет вряд ли, когда пригласил бы повелитель. Тем проще, с такой худышкой легко справиться и снова подстроить всё, словно она сама выпила яд.
О том, что её заподозрят первой, вспыльчивая Фирузе подумать не успела. Слегка придавила деревянную раму на окне, и та поддалась.
Стоило перелезть через широкий подоконник, спрыгнуть на невысокую тахту, как на шум из спальни вышла она.
— Ах! Моя соперница-неудачница. Удивлена, что султан до сих пор тебя терпит, не отдал приказ придушить. Пришла меня снова отравить?
— Снова? Что ты несёшь, глупышка? Я пришла проведать тебя. Гарем пустой, мне одиноко…
— Не обманывай, я вижу все твои мысли и знаю, что у тебя в складках юбки спрятан флакон с ядом. Достань его прямо сейчас и покажи мне!
Голос новой хозяйки покоев, похож на детский, слишком нежный и звонкий, однако холодный, проникающий под кожу, как жало скорпиона.
Фирузе хмыкнула и сделала шаг в сторону соперницы, готовая силой влить яд этой пигалице:
— Я его не показывать тебе пришла, а дать попробовать. Дилара лишилась метки, и ты лишишься!
— Какая ты глупая, хатун! Всё, что происходит во дворце, происходит по моей воле. Я жрица Хель, но ты настолько дремучая, необразованная, что даже не догадываешься о той чести, какая выпала на твою долю. Ты моя игрушка, послушная рабыня. С этого момента делаешь только то, что я прикажу!
— Вот ещё… Ах! Простите, госпожа, слушаюсь.
Фирузе попыталась сопротивляться, но неожиданно, какая-то сила сдавила сердце с такой силой, что у испуганной женщины посинели губы, ещё миг и она упадёт замертво. Но Азиза лишь улыбнулась и отпустила жертву.
— Ты должна отравить герцога. Он брат Дилары. Используй этот яд. Тогда я спасу твою дочь. Мне это несложно.
— Благодарю, госпожа! Но как мне подойти к герцогу? Меня не выпускают из комнаты, — прошептала Фирузе, едва шевеля синюшным ртом.
— Не притворяйся глупышкой, хатун! У тебя этот план давно созрел, но в отношении беременной Дилары, переодеться, поменяться одеждами с Нисой. А я сейчас пройду с тобой в покои к девочке и отмалюю её у моей великой хозяйки Хель. Она добра к тем, кто ей усердно служит!
— Слушаюсь, госпожа! — Фирузе смогла вздохнуть, положив руку на горящую огнём грудь, низко поклонилась. И послушно вышла следом за Азизой через дверь, окно юная госпожа приказала быстро починить и добавить защитные решётки, на всякий случай.
— Госпожа, повелитель приказал никого не пускать к вам! Нам придётся доложить о происшествии! — старший охранник преградил путь женщинам, взволнованный внезапным побегом Фирузе.
— Не сердитесь, её материнское сердце разбито. Фирузе-хатун, упала мне в ноги с мольбами о помощи ее дочери, я благосклонно соглашусь помочь, проводите нас к ребёнку! — прозвенел голосок молодой ведьмы, и охранники послушно пропустили женщин.
Все действительно слушают и подчиняются юной жрице великой Хель.
Шумиха вокруг побега Фирузе мгновенно улеглась. Ниса, молча, присоединилась к женщинам. Словно ничего не произошло, охранникам пришлось смиренно следовать за госпожами. Но Джейхан-бей скоро узнает всё о произошедшем, пусть сам решает, как докладывать господину об очередной выходке строптивой первой наложницы…
Глава 25
Спаси мою дочь, умоляю!
— Госпожа! Вот покои моей девочки! Но я так и не решилась… — женщины остановились, Фирузе неожиданно испугалась, чем она только думала, когда пошла к этой змее. Но дверь в комнату пришлось открыть. Лекаря уже нет, осталась лишь пожилая сиделка. Но и она вместе с Нисой поспешила выйти.
Люди слушаются новую наложницу султана как верные псы, ей и слова произнести не нужно, достаточно взглянуть чёрными глазами, и всё исполняется в тот же миг.
Фирузе сглотнула ком в горле, но не из-за страха за дочь, если Азиза так проницательна, то она быстро поймёт, кто виновница болезни маленькой Мирьям.
— Что? Испугалась? Думала, что я не распознаю, чем больна твоя дочь? Ты её действительно так ненавидишь? Всего лишь за то, что она родилась девочкой, и не смогла сделать тебя настоящей хасеки? Ты в любом случае никогда ты не станешь султаншей. Ты рабыня, знай своё место. Приказ ты в любом случае должна выполнить. А твою дочь я забираю! Она станет новой жрицей Хель, как я. Её перевезут в мои покои! Ты должна благодарить нас, за это!
Азиза протянула руку для поцелуя и магической силой, заставила непокорную Фирузе опуститься на колени.
— Госпожа, пощадите! За то, что вы приказали сделать, меня ждёт смертная казнь и жестокая.
— А как ты хотела? За всё нужно платить! Султан жалеет тебя из-за девочки, а ты решила подрубить этот последний канат, что удерживал тебя во дворце? Глупая, ненавижу глупых! А сейчас, пока я с твоей девочкой, через окно пройди на террасу, постарайся, чтобы тебя никто не видел. Герцог любит пить ароматный, медовый напиток, вылей яд в кувшин и возвращайся. Надеюсь, знаешь, где покои знатных вельмож, на втором этаже, в противоположном крыле дворца. Поспеши!
Последние слова Азиза прошипела ужасно неприятным голосом, несчастную Фирузе передёрнуло, но сил на сопротивление нет. Женщина на четвереньках отползла подальше и, обливаясь слезами, снова вылезла через окно, уже привычный маршрут по внешней террасе, но в обратную сторону, спуститься в сад, пробежать за кустами в дальнее крыло, ничего сложного. Однако, Азиза первая расскажет, что случилось, стоит только герцогу выпить яд и умереть.
Фирузе отбежала на безопасное расстояние. Замерла на секунду, хотела крикнуть, чтобы её увидели охранники и взяли под стражу, но в горле снова ком, а потом жжение, словно она ежа проглотила.
Мысли бьются, как осенние мухи в закрытое окно. Нащупала в тайном кармане маленький флакон с остатками того яда, что в городе у ведьмы купила Нурай.
Помедлила несколько секунд, пытаясь придумать хоть один способ, привлечь к себе внимание, но никого нет. А магическая сила Азизы настойчиво толкает вперёд.
Попыталась вцепиться за колючий куст, расцарапала руки и отпустила, бесполезно сопротивляться, ведьма стоит у окна и холодным взглядом следит за каждым шагом, заставляя повиноваться.
Фирузе обессилила и сдалась, запинаясь, пробежала через дворик, снова поднялась на второй этаж, по пути пнула внушительный горшок с мандариновым деревцем, и он с грохотом разбился. Но, как назло, никого нет рядом.
В обычный день чихнуть нельзя, сразу кто-то возникает рядом и интересуется, что случилось, а сейчас все вымерли?
Окно в комнату открыто, словно кто-то специально расчищает дорогу.
От бессилия хотелось кричать, выть, разбить это проклятое окно. Но
