своего будущего мужа.
День Эргрина выдался приятным — облачное, но светлое небо, и никакой серой угрозы дождя. От нас вниз уходили каменные ступени к огромному овальному пространству, покрытому аккуратной россыпью травы. По обе стороны стояли двое мужчин в лёгких доспехах: один размахивал коротким мечом, другой что-то говорил своему оруженосцу. Арена была заполнена лишь на треть, но даже так людей здесь было больше, чем я когда-либо видела в одном месте за всю свою жизнь.
И тут на вершине лестницы появился Сет, скрывший свою истинную личность под серым плащом. Он смотрел на меня с чем-то похожим на изумление. Он протянул мне руку, и я взяла её свободной рукой. С Братом по обе стороны я спустилась в чашу арены.
На нас смотрели все, кто хоть раз повернул голову в нашу сторону. Два Брата с Ивенфолда, сопровождающие беловолосую «сестру» в роскошном платье — странность, которую трудно было не заметить.
Нить Эрсиммон подозвал одного из проходящих слуг и заказал нам еду, за что я улыбнулась ему ещё раз — утром я осилила лишь пару ложек каши. И очень быстро стало ясно, что никто из нас не знает о боях больше, чем прочёл в книгах. К счастью, Сет хотя бы успел расспросить кого-то о правилах и происходящем.
— Ничто сегодня не повлияет на завтрашние главные события, — объяснил Сет. Он указал на закованного в доспехи мужчину слева, когда мы уселись. Статус Сета позволил нам занять места в первых двух рядах, где на каменных ступенях были разложены маленькие красные подушки, и я была этим весьма довольна. — Сегодня их сведут в тренировочный поединок — рукопашный бой. Это не часть официального состязания — оно полностью завтра, в дуэлях. Сегодня — показуха, способ, чтобы соперники присмотрелись друг к другу. И это удобно для букмекеров. Если кто-то уйдёт с хромотой, коэффициенты меняются, и так далее.
Двое противников шагнули навстречу друг другу, размахивая мечами в изящных дугах.
— Если это не важно, почему бы не сделать мечи деревянными? — спросила я.
Сет пожал плечами.
— Тогда пропадёт интрига. Без настоящих клинков нет настоящей угрозы.
Я фыркнула.
— Значит, интрига — это варварство?
Нить Эрсиммон кивнул, принимая нагруженный поднос у слуги и не замечая, что мой вопрос был нарочно преувеличен.
— Часто так и есть.
Сам он взял лишь один из трёх кубков вина, оставив еду нам. Солёная вяленая оленина, мягкий козий сыр, хрустящий хлеб и тёмные фруктовые консервы. У меня тут же потекли слюнки: я взяла кусок хлеба, щедро намазала его сыром, сложила сверху ломтик мяса и постаралась съесть всё так, чтобы не уронить ни крошки на юбку.
Мужчина слева взмахнул мечом, второй отбил удар щитом и отпрыгнул назад. Оба были загорелые, крепкие и казались достойной парой. Их оруженосцы держали знамёна с символами, которые мне ничего не говорили.
Я сглотнула.
— Кто они?
Сет посмотрел на знамёна и покачал головой.
— Не узнаю ни одного.
Нить Эрсиммон схватил себе ещё один кубок вина, прежде чем отослать слугу.
— Оба — владельцы поместий из Барроулендов. Старший из Спарроспенов, — он кивнул в сторону левого, — и второй сын Маргленнов. Никто не ждёт от них прорыва, но не стоит недооценивать их силу.
Я не осознавала, насколько это событие популярно. Я огляделась, замечая пёструю одежду: стражников Земель Ароматов в пурпуре, группу женщин с лицами, прикрытыми бусами, и множество загорелых мужчин с мощными руками. Местные из Земель Аромата, Зрения и Вкуса собрались здесь, и это был лишь первый день.
Я задумалась, единственная ли я на арене с каплей крови Земель Касания. Наша обида тянулась с эпохи Основателей. Но мальчишки из Ивенфолда не знали её истинного истока; им было всё равно на ложь Эдрина или на то, что произошло в Каджиме. Их насмешки касались нашей культуры или нашего способа выбирать правителей — Кровавых Испытаний. И сейчас лицемерие их презрения казалось мне особенно ярким, когда человек из Спарроспена с жестокой ловкостью прокрутил меч.
Как они смеют воротить нос, изучая наши Испытания, если их собственная показуха несёт ту же жестокость?
Наши Испытания были столь же добровольными, как и их. Здесь они сражались ради скромной награды и пустого титула. В моих землях тот же риск даровал победителям право править всеми Двойными Землями. Одна и та же свирепость — две стороны одной монеты, только им не хватало храбрости короновать своих победителей.
Поединок закончился, и часть мужчин разразилась громкими аплодисментами.
Я переводила взгляд с одного на другого, определяя победителя лишь по языку тел.
— Они оба выглядят целыми. Почему всё закончилось?
— Это куда менее варварски, чем завтра, — объяснил Сет с лёгкой улыбкой. — Здесь побеждают, если трижды ударят соперника в грудь. Травмы бывают редко.
— А завтра? — спросила я.
— Два раунда. Первый — рыцарский турнир. Любого, кого выбьют из седла, снимают.
— Выбьют?
— Скинут с лошади.
Я сглотнула, когда двое покинули арену, а трубы возвестили появление следующей пары.
— А второй раунд?
— Все оставшиеся дерутся, пока не останется один.
— До смерти? — вырвалось у меня, и в голосе прозвучал ужас.
Он рассмеялся.
— Нет. Пока остальные не сдадутся.
Я откинулась на спинку сиденья с облегчением.
— Ну, тогда это звучит вполне приемлемо.
Нить Эрсиммон осушил свой кубок и подозвал слугу с ещё одним.
— Не давай ему себя обмануть, Танидвен. Игры всё равно могут быть смертельными. Обычно хотя бы один участник погибает.
У меня подпрыгнуло сердце.
— Погибает?
Сет коснулся моей руки. Я опустила взгляд на его бледные пальцы и ощутила его успокоение и лёгкое веселье. Но под этим, глубже, в его мыслях поднималось другое чувство — то самое, восхищение и привязанность, которые я ощущала от него все эти годы. Осознавал ли он это сам?
Я посмотрела в его белые глаза и почувствовала, как в нём вспыхнуло напряжение.
Нить Эрсиммон схватил меня за другую руку, и я резко обернулась, убирая ладонь из-под руки Сета и обрывая связь.
— Смотри, кто идёт.
Слева появился новый соперник. Мужчина уверенно вышел на арену, прикрывая глаза от света, пока толпа вокруг нас ревела. Он поднял меч — и рёв стал ещё громче. Любимец публики.
Его одежда была куда скромнее, чем на рынке: изящный кожаный доспех поверх свободной лавандовой рубахи. Но в том, как он держал подбородок и как гордо покоилась его рука на рукояти меча, не было сомнений в его благородном происхождении. Он медленно повернулся, оглядывая арену и зрителей. Толпа ловила каждый его взгляд, махала и улюлюкала.
Нить Эрсиммон
