не был ни большим, ни каким-то особенным, придавало ему особое очарование – дом воплощал в себе образ векового угрюмого хранителя жизни. Жизни, возможно, не очень яркой, постепенно канувшей в забвение подобно бесшумной осенней мороси, час за часом капающей в пруд меж тисами; однако сквозь эту затягивающую глубину иногда прорывалось смутное волнение, и Мэри с самого начала чувствовала таинственное присутствие бушевавших здесь когда-то страстей.
Стоя в тот вечер в библиотеке в ожидании, пока принесут лампы, она ощутила это особенно сильно. После обеда муж, по своему обыкновению, отправился в долгую прогулку по холмам. В последнее время он предпочитал гулять в одиночестве, и жене, которая не сомневалась в прочности их отношений, пришлось заключить, что ему не дает покоя книга и что после полудня он обдумывает возникшие утром проблемы. Видимо, написание давалось не так легко, как он изначально предполагал, отчего у него на переносице обозначилась складка, которой в прошлой трудовой жизни жена не помнила. Тогда он часто уставал, мог даже выглядеть полубольным, но печать тревоги никогда не омрачала его лицо. К тому же те несколько страниц, что он успел ей прочитать – введение и начало первой главы, – демонстрировали отменное владение предметом и уверенность в собственных силах.
Мэри была озадачена, ведь теперь, когда муж оставил инженерное дело и связанные с ним неурядицы, тревожности просто неоткуда было взяться и причина его беспокойства крылась в чем-то другом. Что, если он нездоров? Тоже вряд ли – с тех пор как они переехали в Дорсетшир, он, напротив, заметно окреп, посвежел, на щеках появился румянец. Непонятная перемена произошла с ним лишь в последнюю неделю, она не давала Мэри покоя в его отсутствие и заставляла прикусывать губу в его присутствии, словно это ей, а не ему было что скрывать.
Мысль о том, что их разделяет какая-то тайна, сильно удивила миссис Бойн, и она окинула взглядом просторную комнату.
«Может, дело в доме?» – задумалась она.
Эта комната, к примеру, наверняка хранила немало секретов. Казалось, с наступлением вечера они наслаивались друг на друга подобно складкам бархатных теней, ниспадающих с потолка, книжных полок, задымленных очертаний камина.
«Ну конечно, дом-то с привидением!» – вспомнила она.
В первые месяц-два они нередко подшучивали над незримым привидением Алиды, однако постепенно шутки сошли на нет за неимением достаточной почвы для воображения. Мэри, как и подобает хозяйке дома с привидениями, пробовала расспросить сельчан, но кроме неопределенного «Так говорят, мэм» ничего толком не добилась. Таинственный призрак, по-видимому, все же недостаточно проявил себя, чтобы о нем сложилась хоть сколько-то убедительная легенда, и через некоторое время Бойны, подсчитав все плюсы и минусы недавнего приобретения, сошлись на том, что такая редкая находка, как Линг, достаточно ценна сама по себе и не нуждается в потусторонних излишествах.
– Полагаю, наш горемычный призрак где-то без толку хлопает крылышками оттого, что в нем нет надобности, – заключила в конце концов Мэри.
– Или же оттого, – со смехом подхватил Нед, – что в доме, где и без него столько всего призрачного, выделиться в самостоятельного призрака ему просто не светит.
Так незримый жилец незаметно исчез из списка достоинств нового жилища, и о нем больше не вспоминали.
Однако сегодня предмет их былого любопытства ожил в мыслях Мэри, а вместе с ним пришло и новое его осмысление. Ежедневное общение с местом, хранящим тайну, не прошло для нее даром. Вне всякого сомнения, сам дом обладал способностью видеть призраков и перекликаться таким образом с собственным прошлым; и при тесном общении с домом, вероятно, можно было разгадать его секрет и перенять эту способность. Не исключено, что именно в этой самой комнате, куда до сегодняшнего дня она едва заглядывала, Нед уже приобрел недостающий навык и молча страдал под грузом открывшегося ему понимания. Мэри неплохо разбиралась в неписаных законах потустороннего мира и знала, что об увиденных привидениях не говорят: это считалось таким же дурным тоном, как упоминать имена дам в джентльменском клубе. И все же полностью подобное объяснение не удовлетворяло. «Зачем бы он стал умалчивать о каком-то дряхлом привидении? Чтобы шутки ради меня напугать?» – подумала она и тут же осознала несуразность собственного предположения: негласные правила потустороннего мира тут ни при чем, ведь призрака Линга сразу не распознать.
«Понимаешь только впоследствии, спустя долгое время», – сказала Алида Стэйр. Что, если Нед все-таки увидел привидение, когда они въехали, а понял это лишь на прошлой неделе?.. Все больше поддаваясь чарам сумеречного часа, Мэри силилась вспомнить их первые дни после переезда, но в голове всплывала лишь веселая суматоха: как они распаковывали вещи, как расставляли все по местам, сортировали книги, окликая друг друга из дальних уголков дома, обнаруживая сокровище за сокровищем. И тут ей вспомнился один случай в прошлом октябре. В тот полдень, когда восторги по поводу первых открытий улеглись, она перешла к более тщательному осмотру дома и, подобно героине романа, случайно обнаружила в стене дверь, за которой начиналась винтовая лестница, ведущая на плоский выступ крыши. Снизу крыша представлялась слишком покатой, чтобы на ней мог стоять необученный человек.
Из этого укромного уголка открывался завораживающий вид, и Мэри спустилась в библиотеку, чтобы оторвать Неда от бумаг и показать ему свое открытие. Она помнила, как они стояли рядом: муж обнимал ее за плечи, их взгляды устремились сначала вдаль, к очертаниям холмов на горизонте, а затем вниз, на причудливый узор тисовых изгородей вокруг пруда и тень кедра на лужайке.
– А теперь поглядим в другую сторону.
Муж развернул ее, не выпуская из объятий; она прижалась к нему спиной и с наслаждением вбирала в себя картину двора в окружении серых стен, сидящих на воротах каменных львов и липовую аллею, тянущуюся до самого шоссе у холмов.
Именно тогда, стоя на крыше и глядя вдаль, Мэри почувствовала, как обнимавшие ее руки разжались, и услышала резкое «Эй!», заставившее обернуться на мужа.
Да, теперь она отчетливо помнила, как по его лицу промелькнула тень то ли беспокойства, то ли растерянности. Проследив за его взглядом, она увидела фигуру – как ей показалось, мужчины в мешковатой серой одежде; тот шел по липовой аллее к дому неуверенной походкой человека, ищущего дорогу. Хотя из-за близорукости она лишь смутно разглядела серую накидку, нечеткий силуэт выглядел каким-то нездешним, во всяком случае не местным. Муж, очевидно, увидел больше, ибо шмыгнул мимо нее с поспешным криком «Подождите!» и бросился вниз по лестнице, даже не задержавшись, чтобы подать ей руку.
Памятуя о своей предрасположенности к
