в полёте.
И он истаивает, пригвождённый к стене детской, пошедшей трещинами. А сама стена вокруг моментально покрывается изморозью.
Метаю тут же артефакт-ловушку вслед, но силовая петля хватает лишь воздух.
Мгновенья тянутся.
Температура в детской постепенно повышается до привычной. А изморозь стекает на пол нелепой водяной кляксой.
Перевожу взгляд на жену и дочь и вижу… смеющуюся румяную Альму, обнимающую Софи за шею. И Софи, со слезами облегчения, застывшими в широко распахнутых глазах.
Наконец, моя жена моргает. И две крупные слезинки скатываются по её бледной щеке.
Софи выпрямляется в полный рост. А Альма в белой пижаме с рюшами как фарфоровая куколка, так и остаётся висеть на матери, обвившись руками и ногами, сжимая в руке свою плюшевую белую птицу.
Софи смыкает руки, обнимая дочь.
— Что тут происходит, блин?! — рычит Софи на служанок.
— Софи, они не смогли бы ничего поделать… — помогаю своей жене слезть с кровати Альмы, на которой Софи стояла ногами.
— Они и не пытались! — Софи сжигает прислугу взглядом, тяжело дыша. Лицо жены от ярости идёт пятнами, но быстро бледнеет вновь. Она стискивает челюсти.
Пережидаю несколько мгновений в тишине.
Слышу топот по коридору.
Стража врывается.
— Здесь порядок, — киваю я старшему, — пострадавших в лазарет, комнату опечатать. Жена и дочь ночуют сегодня в моих покоях.
— Есть, господин Главный Инквизитор, — вытягивается передо мной старший стражник.
Я посылаю консервирующее заклятье в комнату, как только все её покидают.
Чтобы до прибытия королевских экспертов, всё осталось нетронутым. Слежу, как умело накладывает старший стражник магическую печать, заверяю её сверху своей.
Мягкое рыжеватое свечение охватывает дверной проём и исчезает. Вот так. Значит, всё сделано верно.
Софи всё это время ждёт меня в коридоре с Альмой на руках. Закончив магические манипуляции с детской, я бережно приобнимаю Софи и осторожно забираю у неё из рук дочь. А Альма… уже спит с блаженной ангельской улыбкой на личике.
Ручка дочери расслабляется и выпускает игрушку-птицу.
«Соня», — вдруг вспоминаю я странное имя, которое дала игрушечной птице дочь.
— Подержи Соню, — передаю жене игрушку, чтобы вывести из ступора, а сам перехватываю дочь на руки поудобнее и делаю шаг по коридору в сторону нашей спальни, и мне уже кажется, что всё это так привычно… идти с Софи в одну спальню. Я привык снова чувствовать её рядом, всего за одну ночь, — пойдём.
Софи стоит, широко распахнув свои и без того огромные глаза.
— Что ты сказал?
— Я говорю, пойдём Софи. Спать будем в моих покоях. Так безопаснее…
— Нет, что ты сказал до этого?..
— Попросил тебя подержать игрушку Альмы… да что с тобой?!
— А… нет… ничего… пойдём, конечно.
Рассеянный взгляд жены, подозрительность, с которой она взялась за плюшевую птицу двумя пальцами. Всё это складывается в очень сомнительную картину…
Пожалуй, стоит положить дочь спать и ещё раз откровенно поговорить с Софи.
* * *
София
Прислуга помогла мне подготовиться ко сну, я успела привести себя в порядок и влезть в свежую длинную сорочку. Специально выбрала максимально закрытую.
На всякий случай. Если честно, я себе доверяю всё меньше! В присутствии Ри собственное тело предаёт меня постоянно!
Я растекаюсь как патока… и при ком?!
Господи прости, при каком-то совершенно левом мужике…
Но сейчас в комнате спит четырёхлетний ребёнок, а значит — всё вполне безопасно.
Спальню освещает приглушённый тёплый свет магических светильников. Маленькая Альма улеглась на большой кровати, свернувшись калачиком и подложив под голову сложенные руки. В которых по-прежнему зажата плюшевая птица.
«Плюшевая птица Соня».
Внутренний голос — выдаёт короткие истерические смешки.
А я… сохраняю непроницаемое выражение лица, поправляя на спящей девочке одеяло.
В этой гигантской белой кровати она как жемчужинка в открытой раковине.
Отворачиваюсь от постели.
Нет, ну «птица Соня»! Это совпадение? Просто имя, просто слово? Или же… девочка знает кто я и откуда? Причём довольно давно…Жаль только что четырёхлетний ребёнок — сомнительный источник точной информации…
Да и откуда эти глупые мысли? Почему я смутно ассоциирую себя с птицей, да ещё плюшевой! Кроме очень неудачного полёта с восьмого этажа — меня с птицами вообще ничего не роднит!..
— Софи… давай поговорим, — Ри сидит, развалившись в кресле в центре комнаты. На том памятном месте, с которого я угрожала вилкой рыжему волку, Он всё ещё не сменил свою инквизиторскую форму, только избавился от чёрного камзола. И остался в тонкой нижней светлой рубашке.
— Давай, — устало соглашаюсь я, обрушиваясь в кресло напротив.
— Что думаешь обо всём этом?..
— Эм… Ничего не думаю. У вас тут какие-то тёрки друг с другом. Между чёрными колдунами и волками на задних лапах… А я… жертва обстоятельств.
— Тёрки… волки на задних лапах, — Ри устало улыбается, — ты удивительная, Софи. И слова твои…
— Вот видишь, — тихонько выдыхаю, — ты ведь не такой помнишь свою жену. Я не она. Я прожила целую жизнь. С папой, мамой и…
Ри вдруг подбирается, от расслабленной позы не остаётся и следа.
— …и остальными, — ещё тише заканчиваю я, отчего-то пряча глаза.
Почему? Откуда эта неловкость? Груз вины, я бы сказала. Я же ничего ему не должна и… Запястье с меткой предупреждающе обжигает. Да что ж это такое делается?!
— Остальными, — голос у Ри недобрый, я слышу в нём предупреждающие рычащие нотки, — а остальные это твой жених, София?
— Это много кто. Да и какая разница? Я же сказала, что помогу… — нахожу в себе силы гордо вскинуть голову и посмотреть в глаза Ри.
Ошибка. Смотреть в эти бесподобные глаза — ошибка. Один льдисто-голубой, другой медово-карий. И оба хищно прищурены… А челюсть сжата. Ри так напряжён.
— Ладно, — Ри отвечает с очевидным усилием, подавляя уж совсем звериный рык, — мы об этом ещё поговорим. Софи… почему ты так странно отреагировала на игрушку Альмы?
— Потому… ну потому что… так меня зовут!
— Не понял.
Ну… вряд ли это какой-то жуткий секрет, да? Ничего такого, если я ему скажу. Скорее всего, просто глупость.
— В смысле, в моём родном мире так сокращают моё имя. Но здесь ко мне так никто не обращался, и мне показалось странным совпадением…Ри, ты чего?
Теперь ревнивого собственника, допрашивающего меня с пристрастием о женихах, было не узнать. Его не стало. Передо мной сейчас сидел Главный Инквизитор Короля. Собранный, и… такой красивый.
Что за дела? Теперь, кажется, я отвлекаюсь!
Ри подскакивает с места, быстрым шагом достигает двери и рывком её распахивает.
— Стража!
Ничего себе блин! Что за реакция такая?
Уже знакомый мне старший стражник как будто материализуется в дверном проёме.
— Что няня? Гувернантки?
