выбил из «Призраков» и впоследствии подтвердил у каждого наемника, из которого смог выжать сведения на пути отсюда до Сурхиира, была достаточно ясной. Козиму держат на заброшенном аэродроме во Внешних Пределах, контролируемом печально известным наемником по имени Николай Влаков.
Влаков.
От этого имени до сих пор кислота во рту после всего, что я о нем узнал. Ублюдок лорда одной из самых печально известных криминальных семей Вриссии. Человек, который отказался от богатства и привилегий, чтобы выкроить свой собственный кровавый угол в пустоши.
И мой брат отправил Козиму к нему.
Моя рука тянется к вериге, все еще обернутой вокруг моего предплечья и кулака; шипы впиваются в кожу, когда я сжимаю руку. Боль напоминает мне о моей цели.
Зачем Чуме это делать? В какую игру он играет? Вопросы жгут мой разум, но я отталкиваю их в сторону.
Ответы могут подождать. Козима — нет.
Аэродром появляется в поле зрения, когда я взбираюсь на гребень.
Хаос. Чистый хаос.
Диспетчерская вышка — то, что от нее осталось — накренилась набок; ее верхние этажи превращены в искореженный металл и крошащийся бетон. Черный дым все еще поднимается от нескольких строений, извиваясь, как призрачные пальцы, на фоне темнеющего неба. По всей взлетной полосе разбросаны выгоревшие остовы машин. Танк с ярко-желтыми птицами, нарисованными баллончиком, лежит на боку, вскрытый как консервная банка.
Что бы здесь ни случилось, это произошло недавно.
Очень недавно.
Я достаю личное оружие и продвигаюсь вперед, держась в тенях. Включаются годы военной подготовки, мое тело движется автоматически, сканируя угрозы. Но разруха говорит сама за себя.
Это был не рейд. Это был не территориальный спор.
Глубокая яма открывается взору, когда я приближаюсь к центру комплекса. Две фигуры тащат к ней третью; обмякшее тело оставляет темный мазок на бетоне. Они достигают края и бесцеремонно сбрасывают труп внутрь; глухой удар знаменует его столкновение с тем, что звучит как другие тела внизу.
Братская могила.
Мое горло сжимается, волна паники угрожает захлестнуть мой тщательно поддерживаемый контроль.
Неужели она..?
Нет. Я бы знал, если бы её не стало. Я бы почувствовал это в пустоте своей груди, в мозге и в костях. Козима — моя пара, была ею с того момента, как ее запах впервые наполнил мои легкие. Если бы смерть забрала её, сам мир ощущался бы иначе.
Пустее.
Бессмысленнее.
Она жива. Она должна быть жива.
Наемники замечают меня, их руки тут же тянутся к оружию. Я не вздрагиваю, не сбиваюсь с шага. Вместо этого я иду вперед, небрежно держа свое оружие опущенным вдоль тела.
— Я ищу Николая Влакова, — объявляю я; мой голос легко преодолевает расстояние между нами.
Они обмениваются нервными взглядами, пальцы подергиваются на спусковых крючках. Один из них, бета с клочковатой бородой и дикими глазами, сплевывает на землю.
— Его здесь нет, — говорит он, и в его голосе звучит правда.
Я чувствую вкус исходящего от них страха. Это не солдаты. Это пехота. Псы-падальщики, ставшие выносливыми на объедках, которые бросает им хозяин. Без него они просто люди с пушками и без цели.
— В это трудно поверить, — отвечаю я, продолжая приближаться. — Это его территория, не так ли?
Второй пехотинец, моложе и явно более нервный, отступает назад.
— Слушай, мужик, нам не нужны неприятности. Как он и сказал, Влакова здесь нет. Никто из нас не видел его с тех пор, как…
Он замолкает, бросая взгляд на яму, затем на разрушения вокруг нас. С тех пор, как здесь случилось то, что случилось. С тех пор, как какая-то буря пронеслась через это место и оставила его в руинах.
Мое терпение истончается.
— Тогда ведите меня к тому, кто здесь главный вместо него.
Мужчины снова переглядываются, между ними проходит какое-то невысказанное общение. Бородатый дергает подбородком в сторону здания позади меня.
— Это буду я, — окликает голос.
Я оборачиваюсь и вижу альфу, выходящую из одного из немногих уцелевших строений. Она высокая даже для альфы, с коротко остриженными волосами и шрамами, изгибающимися вверх от уголков губ. Она опирается на самодельную трость, ее правая нога перевязана окровавленными бинтами чуть выше колена. Несмотря на рану, она держится с легкой уверенностью того, кто привык, что ему подчиняются.
Как и пес с черно-коричневой шерстью, ковыляющий за ней, высоко и гордо виляя хвостом.
— А вы кто? — спрашиваю я, изучая ее с холодной отстраненностью.
— Имя — Лекс, — она ковыляет ближе; каждый шаг сопровождается гримасой боли, которую она пытается скрыть. — Кто, блять, интересуется?
Я убираю оружие в кобуру — просчитанный риск.
— Командир спецподразделения Райнмиха.
Это лишь частичная ложь. Я командую ими, да, но им не принадлежит моя истинная верность. Как и моей родине.
Только она владеет ею.
Глаза Лекс сужаются, узнавание мелькает на ее лице.
— Ну, блять. Так ты тот солдатик, о котором она все уши прожужжала, что он придет за ней.
Слова бьют в цель.
Мое сердце пускается в бешенный ритм.
Прожужжала.
Прошедшее время.
Прежде чем я успеваю одуматься, оружие снова в моей руке, нацеленное в голову Лекс. Остальные наемники вскидывают свои винтовки в ответ, но я игнорирую их. Они — ничто. Насекомые. Единственный из них, кто имеет значение в данный момент, — это наемница передо мной, и только потому, что у нее может быть информация.
Пес скалит зубы, вставая между мной и своей хозяйкой. Взъерошенная шерсть на его хребте встает дыбом, когда он клацает челюстями в воздухе.
— Где она? — слова скрежещут в горле, грубые от эмоции, которую я редко позволяю себе чувствовать.
Страх.
Лекс даже не моргает, глядя на пистолет, направленный ей в лицо. Вместо этого она издает резкий, лающий смешок, звучащий точно так же, как у ее пса. Пес рядом с ней тоже лает, блестящие карие глаза прикованы к моему оружию.
— Расслабься, командир. Если она мертва, никто здесь к этому ни хера не причастен.
Мир кренится у меня под ногами, но я выпрямляю колени, отказываясь показывать слабость.
Нет. Она жива. Я знаю, что она жива.
— Что. Случилось? — требую я; каждый слог режет как сталь.
Лекс долго изучает меня, в её взгляде сквозит расчет. Наконец, она делает жест свободной рукой, охватывая разруху вокруг нас.
— Что случилось? У нас тут произошел, так сказать, «инцидент». — Она делает жесткий шаг ближе, её взгляд не дрогнул. — Видишь ту яму? Мы держали там кое-что. Буквально монстра, которого Ники пытался приручить. И он вырвался.
Монстра? Что за суеверная…
И тут до меня доходит. Я слышал шепот, отчеты об
