последние несколько недель даст мне столь необходимый отдых, но я превратилась в комок нервов. Я почти не сплю, зациклившись на том, как буду платить аренду за магазин в этом месяце.
— Бизнес по продаже ножей, но сами продажи — это не то, что приносит деньги. Это скорее возможность для рекрутинга. Все, что мне нужно делать — это связываться со старыми приятелями, привлекать их к продаже ножей, а потом просто сидеть и смотреть, как капает пассивный доход.
Вот оно.
— Кент, — вздыхаю я, глядя на него снизу вверх, пока его улыбка медленно меркнет. Его загорелая кожа светится, а каждый каштановый волосок на голове идеально уложен. Хотела бы я быть такой, как он. У него нет денег, но, похоже, его это совершенно не волнует.
— Что? — спрашивает он, скрещивая свои огромные руки на широкой груди. Какая девушка не хочет парня, который качается? Но вид его мускулистой фигуры лишь напоминает мне о том, сколько времени он проводит в спортзале вместо того, чтобы искать работу.
— Сколько?
— В смысле «сколько»? Сколько за это платят? Ну, это зависит от того, сколько людей я смогу под себя подписать. Понимаешь, это как перевернутая пицца. Чем больше денег зарабатывает для меня корочка, тем больше плавится до самой верхушки. — Он складывает руки в форме треугольника, снисходительно растолковывая какую-то пацанскую версию финансовой пирамиды.
Ему двадцать семь лет, он мой ровесник. Как он мог раньше не слышать о финансовых пирамидах?
Я делаю глубокий вдох, сильнее сжимая белую тряпку в руке. Пока Кент продолжает болтать, я обвожу взглядом магазин, оценивая цветы, расставленные по периметру. Цветы всегда меня успокаивали. Я бы хотела, чтобы мой магазин был заполнен всеми моими любимцами: пионами, подсолнухами, махровыми розами. Вместо этого всё, что у меня есть — это цветы, которые никому не нужны: гвоздики, гипсофила и целая хуева туча тюльпанов.
В Нью-Йорке всё стоит дороже, а цветы и вовсе в дефиците, если только у тебя нет больших денег — чего у меня, как у владелицы нового цветочного магазина с бизнес-кредитом под высокие проценты, совершенно точно нет. Я виню в этом изменение климата, миллиардеров-повелителей или сетевые рестораны; я, блядь, не знаю. Реальность такова, что в американской мечте, блядь, хрен выспишься, если ты женщина, пытающаяся пробиться в одиночку в перенаселенном городе, где всем на тебя насрать.
По крайней мере, я не одинока. Я снова переключаю внимание на своего парня, с которым мне так «повезло».
Я вздыхаю.
— Кент, я имею в виду, во сколько это тебе обойдется? Или, точнее, мне, потому что я точно знаю: у него нет денег на финансирование очередного «бизнес-проекта».
Его глаза темнеют, а губы искривляются в недовольной гримасе.
Да начнется истерика.
— Ты всегда так делаешь, Дженнесса. Ты никогда не можешь порадоваться за меня и вечно находишь способ опустить меня с небес на землю.
— Кент, — мягко произношу я, выходя из-за прилавка и подходя к нему, надувшемуся от обиды, поглаживая его по щеке. — Ты же знаешь, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе встать на ноги. Просто я проявляю особую осторожность, когда дело касается людей, которые хотят тобой воспользоваться. Я не хочу, чтобы повторилось то фиаско с кредитной картой.
Он отталкивает мою руку.
— Вот видишь, ты всегда об этом вспоминаешь. Я усвоил урок. Я не позволю этому случиться снова. Почему ты не можешь просто порадоваться за меня? Обещаю, здесь всё легально.
Я вздыхаю, разглядывая его обиженное лицо.
У меня в этом городе не так много друзей. Переезжая сюда два года назад, я предполагала, что заводить знакомства будет непросто. К сожалению, между запуском бизнеса и адаптацией к сумасшедшему ритму жизни у меня так и не появилось возможности обрасти связями. Ну, разве что с соседкой, но восьмидесятилетняя старушка — не лучшая компания для тусовок двадцатилетних. Слава богу, есть приложения для знакомств, и до Кента был всего один свайп. Если бы не он, я была бы совершенно одна. Мне нужно об этом помнить.
Конечно, у него есть свои недостатки. Он не самый яркий карандаш в коробке и частенько просит у меня денег, но он милый, симпатичный и щедрый, когда есть такая возможность. Я не могу вести себя с ним как сука, когда он пытается сделать свою жизнь лучше — для нас двоих.
Я беру его за руки.
— Послушай, прости меня. Я очень за тебя рада. Если ты считаешь, что это отличная возможность, то и я тоже, — я улыбаюсь, надеясь, что улыбка отражается и в моих глазах.
Он вздыхает, расправляет плечи и притягивает меня к себе.
В животе ураганно бурчит, и я понимаю, что, возможно, немного злюсь от голода.
— Кажется, ты упомянул что-то об обеде. Куда хочешь сходить? Я угощаю.
Конечно, угощаю я, но лучше уж самой предложить, чем выслушивать его унижения и отговорки.
Он слегка отстраняется.
— Давай сходим в то бистро в Центральном парке. Знаю, тебе там нравится.
Вот видите, мило. Ради этого я и терплю его дерьмо.
— Да, звучит идеально, — я тянусь на цыпочках, чтобы поцеловать его, но ему все равно приходится наклоняться, чтобы достать до моих губ — одна из многих проблем роста в метр пятьдесят семь.
Он отстраняется и ведет меня к выходу из магазина.
— Ты уверена, что можешь уйти на пару часов?
В животе закипает злость. Я не уверена, сарказм ли это или он и вправду такой тупой — скорее всего, последнее.
— Нет, все в порядке. Вообще-то, думаю, я закроюсь до конца дня, — я меняю табличку «Открыто» на «Закрыто», прежде чем запереть дверь.
— Ты уверена? — спрашивает он, пока мы пробираемся сквозь толпу на тротуаре.
Количество проходящих мимо людей злит меня еще больше. Столько людей, и никому из них не нужна чертова гипсофила.
— Честно говоря, если бы магазин сейчас взорвали инопланетяне, я бы даже не возражала.
Кент смотрит на меня, сморщив лицо.
— Как-то странно это звучит.
Я пожимаю плечами. Вот на каком этапе находятся мои надежды на цветочный магазин и жизнь в целом — на странном и безнадежном.
Глава 3: Барикс
Стоя в центре порта высадки, я сжимаю кулаки, не отрывая взгляда от корабля, который мог бы поместиться на моей ладони.
Переход в компактную форму дается мне легко. Нас, опылителей, выводили так, чтобы мы без труда могли метаморфировать — это обеспечивает беспрепятственный доступ для оплодотворения. В уменьшенном виде мы работаем
